Один за другим воины попрыгали на снег. Даромила, не отставая от всех, тоже поторопилась, только быстро не получилось, раны всё ещё тревожили. Неуклюже она спустилась-таки наземь, да только едва не опрокинулась навзничь, запутавшись в поводьях и застряв ногой в стремени — не каждый день на лошадь приходилось забираться. Сильные руки успели подхватить да так осторожно и ловко, что не почувствовала и тянущейся боли в спине.
— Куда же ты так спешишь, княгиня? — прозвучал знакомый обволакивающий голос, от которого невольно задрожало все внутри, отдалось по всему телу тёплой волной. И откуда только взялся?
Она отстранилась, развернувшись, высвобождаясь из объятий вовсе.
— Спасибо, — поблагодарила, а посмотреть в глаза и не решилась, глянула мельком на Божану, которая вновь уже хохотала где-то среди кметей.
— Вот мы и далеко уже, — проговорил княжич, и Даромила всё же подняла на него взор. Уж лучше бы и не смотрела, и куда вся её твёрдость подевалась?
— Не страшно уезжать так далеко?
Пребран стоял расслаблено, спокойно, ничем-то его не проймёшь. Даромила вздохнула, пряча под платок выбившиеся пряди волос, которые стали непослушными. Покачала головой.
— Нет, уже нет. Я давно хотела сбежать, — призналась вдруг.
— Так тебя мучил?
Сразу всё и померкло вокруг, а на глазах вдруг слёзы навернулись.
— Бил, в последнее время часто, — не стала утаивать, сдаваясь. Не было сил бороться с собой, но слёзы она всё же сдержала. — И заступиться некому было…
Взгляд княжича потемнел, а на скулах желваки заходили. Пребран отвёл взор. Даромила тоже и слова больше не смогла из себя выжать, холодно на сердце сделалось. Дружинники уже разместились под кронами — мороз и поступающая ночь вынуждали делать всё быстро, расчистив от снега и веток место, занялись приготовлением костра, смеялись и шутили, переговариваясь. На них, казалось, никто и внимания не обращал, хотя верно не хотели мешать.
Захрустел снег.
— Как тихо тут, — подошла Божана к воспитаннице.
Княжич, посмотрев на женщину, отступил, забирая у девушки лошадь, не сказав больше ни слова. Даромила проводила его затуманенным от влаги взглядом.
— Дай ему бог здоровья, — пролепетала женщина, тоже смотря ему в след.
Даромила глянула на её.
— Тебе его верно сама небесная пряха судеб послала за твои муки, детка, — сказала повитуха, посерьёзнев разом.
Даромила покачала головой.
— Не знаю, Божана, я уже ничего не понимаю, запуталась.
— А я знаю и вижу, что он глаз с тебя не сводит.
— Не выдумывай, — оборвала княгиня женщину, строго поглядев. — Даже если и так, как ты говоришь, хватит мне этих ласк.
Божана угрюмо сжала губы, сразу прибавились и года. Ясность её вмиг с лица сползла. Сокрушенно головой покачала — не по нраву пришёлся ответ воспитанницы. Только теперь Даромила ощутила, как устала с дороги, как ноют мышцы и потяжелела голова. Запах дыма с древесной смолой потянулся в морозном воздухе, заволок седой пеленой лес, оплетая деревья. Даромила было отступила, но повитуха задержала, вглядываясь в лицо княгини.
— А дальше-то как будем? Куда пойдём?
Даромила задумалась, хотя уж сколько всего передумала, а ни на чём не остановилась в своих рассуждениях.
— Оставаться в остроге, куда идут люди княжича, не безопасно. Найдёт князь быстро, если кинется искать.
Как замышляла изначально, всё не так вышло. И Искра не помогла, а только хуже сделала. Но о том Божане лучше не знать. Да и Ярополка из городища кллещами не вытянешь, погониться ли за беспутной женой?
— Ушла-то ты не по его доброй воле… — пошла поперёк повитуха. — Не отпускал он тебя с лёгким сердцем, хоть и погнал, да только кто знает, не раздумает ли, искать будет, в пьяном дурмане же был.
Даромила втянула в себя воздух — дышать стало нечем, хоть от морозного воздуха голова кругом.
— Всё так, — согласилась. — Надеяться на защиту Богов не стану, сама виновата во многом, такого они мне не простят, слишком много противилась их воле. Нужно укрыться. Только думать сейчас об этом совсем не сил, — в душе всё ходуном ходило, не за что ухватиться, стоит только оступиться, и пропасть.
— Вот я о чём тебе и говорю, детка. Нужно нам с ними идти дальше, в другие земли.
Даромила вернула на неё хмурый взгляд, обдумывая сказанное. Княжич-то ей предлагал… Потёрла виски, унимая головную боль.
— Тебе нужно отдохнуть. Устала ты. Обида в тебе сейчас говорит. Но мой тебе совет, не равняй, хоть другого ты и не видела.
— Вы там так и будете на морозе стоять?! — грянул Вяшеслав, спугивая женщин. — К костру идите греться.
Даромила не заставила воеводу повторять приглашение дважды, в самом деле начинала замерзать, чувствуя, как зябь еловой веткой скребёт спину. Божана пошла следом.
Княжич, что сидел рядом с воеводой на расстеленных шкурах, вдруг поднялся, ушёл. Даромила, отрывая от него взгляд, подсела к костру, в общий круг, на мягкую постель.
