Двое охранников
Маркус и Линда Пэрриш оказались настоящими мастерами перевоплощения в скорбящих приемных родителей и добропорядочных граждан, ставших жертвами обстоятельств. Они не просто сотрудничали с органами, нет, им удалось провернуть шоу, достойное десятиминутных оваций, потому что каким-то немыслимым образом теперь оба под программой защиты свидетелей.
Ну а я просто выжила в этом кошмаре, забрав с собой все, что смогла унести: короткие болезненные воспоминания, жажду мести и свое настоящее имя. Наоми Ана Эванс погибла при взрыве, ее останки не удалось опознать среди десятков других. Наоми Маргарет Рид появилась на свет. Я воскресла из мертвых, чтобы отомстить.
Тело Генриха Хольцмана было поручено утилизировать вместе со всеми следами его присутствия в Германии. Он снова стал призраком в прямом и переносном смысле, Нао проплакала всю дорогу до Бостона, а потом пару дней пребывала в пограничном состоянии, то срываясь на крик, пока думала, что никто не слышит, то смеялась до упаду над любой незначительной ерундой. Но она проявляла эмоции, а это главное, по совету коллег-психологов я не влезал в ее пространство без разрешения, но всегда был поблизости, чтобы поймать, если она вдруг начнет проваливаться в бездну.
Мои переживания были напрасными, как только шок сменился скорбью, а та принятием, Нао вернулась к прежней себе, но в то же время полностью преобразилась. Счастливые моменты контрастируют с чудовищными, но от этого становятся лишь ценней. Я опасался, что Нао закроется, превратится в тень себя прошлой, но всякий раз, стоит мне незаметно подойти, чтобы понаблюдать за ней со стороны, я вижу иную динамику. Ее плечи расслаблены, и она улыбается глазами, что раньше было большой редкостью, рядом с ней я и сам стал чаще позволять себе спонтанные проявления безрассудства.
Сейчас она стоит в конференц-зале, проверяя работу группы новичков, на ее безмятежном прекрасном лице радостное выражение. Я абсолютно заворожен этим видом и горд, потому что моя девушка – лучшее, что случалось со «Стиксом» за долгое время. Ей удалось вывести безопасность на новый уровень и укрепить наши стены. Федералы только и ждут, когда кто-нибудь по другую сторону закона облажается, но теперь у меня есть достойный партнер в сокрытии информации.
Придурок Боб подходит к моей девушке и что-то весело говорит, указывая на экран своего планшета, Нао смотрит в гаджет, немного хмурясь, через секунду ее брови взлетают ко лбу, а потом оба заливаются смехом. Шариковая ручка в моей руке начинает щелкать, пока представляю, как воткну ее ему в глаз, но всего одного мимолетного взгляда на абсолютно счастливое лицо Наоми достаточно, чтобы стереть гнев. Приходится напомнить себе, что у Нао должны быть друзья, это часть ее терапии, которую я веду, еженедельно собирая консилиум из лучших специалистов «Стикса» и обговаривая с ними некоторые моменты. Мы также нашли врача, специализирующегося на психических заболеваниях, в том числе и расстройствах пищевого поведения. Доктор Коллинз прекрасно зарекомендовала себя, когда помогла брату нашего погибшего члена Дэмиена прийти в себя после многих лет саморазрушения.
Смех не прекращается, и я подхожу ближе, вырывая долбаный планшет из рук Боба, тот меняется в лице, краснея и прочищая горло. На фотографии, что я держу перед глазами, запечатлен Уэйд, согнувшийся пополам и держащийся за причиндалы, а перед ним злая как черт Ремеди упирает руки в бедра, один уголок ее губ ползет вверх. Это самая странная парочка из возможных, меня все время не покидает ощущение, что я ее где-то видел раньше, делаю мысленную пометку пробить ее в нашей базе, хотя не сомневаюсь, что Уэйд уже это сделал. Не мог же он быть настолько ослеплен ею, чтобы забыть кодекс.
– Вот что я называю ударом по самолюбию, – комментирует Нао.
– Перешли это мне, а потом удали, – возвращаю планшет в руки Боба. Нао снова хихикает, и я притягиваю ее к себе, обнимая за талию, посылая невербальный сигнал всем представителям мужского пола в комнате. – Работайте!
Когда группа возвращается к своим компьютерам, отлипая от Наоми, узел внутри меня ослабевает.
– Ты ведешь себя неразумно. – Нао вытаскивает ручку из моих плотно сжатых пальцев и бросает ее на ближайший стол, предварительно щелкнув еще один раз, отправляя пишущий стержень внутрь корпуса.
– Подай на меня жалобу своему боссу.
– Ты мой босс вообще-то, – смеется она. – Поэтому все эти публичные проявления ревности и обжимания в присутствии других сотрудников немного неуместны.
Она пытается отстраниться, в ответ на что я лишь ухмыляюсь.
