«Ты и здесь… – захрипел Савельев. – Мало тебе, что из-за тебя солдаты ненавидят – ты отец родной, а порядок пусть другие… мало, что убил его, и меня… так ты и здесь…»
Оскалив зубы, он рванулся к ненавистному лицу – но пылающий жгут боли охватил и сплющил череп, и он рухнул навзничь в колючую стерню.
– Как ты? – Командир был встревожен.
– А-а… глаза только щиплет.
– Это ничего, это водка. Ты лбом прямо в кронштейн влетел, пришлось промыть. Пригодилась фляжка-то, – засмеялся он. – Встать можешь? Ефрейтор, помоги.
Водитель подошел, держась за ушибленную о баранку грудь, и с кряхтеньем подставил начальнику штаба плечо.
– Алексей Федорыч… фляжку… – выговорил Савельев.
– Вот это мне любо. Ну ты напугал. Не двинешься – думаю, неужто Богу душу отдал? А ты езжай, да осторожней! На канавы хоть смотри.
– Папа, а мне лапку привез? – из своего детского сна протянул младший сын.
– Тише ты, спи. – Жена еле сдерживала истерику.
– Я ведь взрослый человек, майор, у меня дети… Да я скоро подполковником стану! – встрепенулся Савельев и тут же поморщился.
– Тебе нельзя говорить. Ложись, вот так, вот так…
– Сова со шрамом еще лютее стал, – сказал старшина. – Ты уж больно круто его.
– Ты что, думаешь, я нарочно? И себе грудь нарочно рассадил?
– Ладно-ладно. Грудь, – подмигнул старшина.
Книжек он не то чтоб вовсе не любил, а так как-то – просто не попадались. Да и откуда у них, в Козлищах? – аж завелся Алтуня, и так стало то ли зло, то ли обидно.
– Ты чего? – спросил напарник, двигая ему стакан.
– Да вот, – Алтуня махнул газетой, из которой только что развернул колбасу, – люди книжки читают, а мы… – и кивнул на ящик с пузырем.
– Приплыли. – Витек на всякий случай отодвинулся. – Какие еще книжки?
– Каки-ие! И в газетах обсуждению подвергают.
– Опять нашло? Мало ли их, писателей.
– Ага. Вот – слесарь подвергает. – Ни хрена не клацал этот Витек. Так и сидел с плоской рожей.
Алтуня опрокинул стакан и вместо чтоб поморщиться добавил:
– Тупка серая. – Это ругательство он еще из армии привез. Правда, не знал, кто такая тупка, но вполне хватало, что – серая.
В ближайшую субботу Алтуня приоделся и отправился в район. Благо автобус для пользы трудящихся наладили – сорок минут, и ара-улю. Но сорок – чистой езды, а сколь прождешь, пока соберутся.
Собираться не спешили. Даже водителя не было: пригнал фургон и сразу намылился куда-то. Ясно куда: теща у него тут самогонщица. Алтуня уже по уши нахватался папиросного дыма пополам с пылью на пятачке у магазина, где торчал автобус, а водила все не подходил. Распланировал, что тащиться будут еще долго.
И то: не прошло и полгода, приковыляла Бибиха. Увидела Алтуню и шасть к нему:
– Саня… – будто обрадовалась, а улыбка такая квелая. – Никак в район? Штаны, небось, в мастерскую, шить?
– Да нет, не дергайся ты, бабка, – отмахнулся Алтуня.
Та, видно, не поверила и забралась на сиденье сзади него – конвоир. Раньше она всем в селе шила. И пока других возможностей не было, к ней ходили, а с автобусом перестали. Техника ее сразу разонравилась: прикладывает материю к ногам и так и кромсает ножницами, у кого как идут. Так что, у кого кривые… Короче, только район приблизился посредством автобусного сообщения, сразу ее подпольная фабрика заглохла.
Потом Витек появился.
– В город? – Сам будто не видит. – По ноль-пять? А там посмотрим?
– Отцепись, сегодня не пью.
– Пост, что ли? А, бабка, что твои мракобесы говорят?
Наконец водила подошел.
– Ну, гоп-компания, порыли? Что вас так много-то, а? Вот и налаживай вам рейсы. – Он недовольно собирал за проезд.
– Но-но. Пьяный за рулем – убийца! – заржал Витек.
Автобус зафырчал, задрожал, заскрипел, чуть не лопнул и тронулся.
«Тебе больше и не свезть», – решил Алтуня.
Книжный магазин был еще закрыт. Взять пока для рывка с Витьком… Но Алтуня не стал ломать кайф. Прошелся по улице и обратно и представлял, как откупит книгу, зачтет, а там, может, и в газету…
Когда вернулся к магазину, замок уже сняли. Внутри никого не было. Один только гриб в соломенной шляпе. И продавщица – молодая девчонка за прилавком. По видимости ничего себе, но стерва – Алтуня сразу прорюхал.
И точно: спросил книгу, а та стоит, губы мажет и ноль внимания. Алтуне показалось, что спросил тихо и хрипло. Прокашлялся и повторил. Но сначала таки проверил название по бумажке – может, не так сказал.
Опять хоть бы хны. Вот мымра, только б помаду лизать.
– Ответить-то язык не сотрешь? – Алтуня обернулся за поддержкой к шляпе. Тот внимательно уткнулся в прилавок.
Продавщица чуть так голову поворотила, фитюльку от губ отставила:
– А можно не кричать? Этой книги нету.
Кончилась.
Алтуня сплюнул и вышел. То есть сначала вышел, а потом сплюнул – что уж он, совсем?
