Сашка, который всю дорогу молчал, промолвил:
– Кать, фон Вольф – негодяй. И если он на тебя глаз положил, то горя не оберешься теперь. Надо что-то с этим делать.
– Этого еще нам не хватало, – устало ответила Анька и закрыла в раздумьях глаза. – Я поговорю с Фридрихом, может он поможет, если этот гад будет слишком настойчив. А так – развивай поскорее тему с фон Рихтером, на чужой кусок Габриель вряд ли захочет нападать. Кстати, о чем вы говорили?
Я вкратце пересказала наш разговор и Анька одобрительно кивнула. Больше мы в этот вечер с ней не перекинулись ни словом. У каждой голова была занята своими мыслями.
Вернувшись домой мы так же молча выпили чай и легли спать. Следующий день обещал быть трудным.
Проснулась я рано утром от того, что услышала тихий шепот в соседней комнате.
– Костя, поставка продовольствия будет через неделю во вторник, путь у них прежний, через мост. Партия будет большая. Если все пройдет хорошо, вы будете обеспечены продуктами до самого лета.
– Фрицы точно не поймут, что это ты передала информацию?
– Точно, не переживай. А теперь забирай картошку и уходи, патруль только что прошел по улице, следующий будет через полчаса. Ты должен успеть добраться до просеки.
Темная фигурка коренастого мужчины с большим мешком за плечами быстро промелькнула мимо меня и скрылась за дверью.
Аня тихо улеглась в свою постель.
– Ань, – проговорила я.
Анька подскочила, как ошпаренная.
– Я думала ты спишь!
– Да нет, я услышала ваш разговор. Это партизан?
– Много будешь знать – скоро состаришься.
– Как тебе удалось узнать о времени прибытия продовольствия?
– Ну, ты вчера видела, что мы пили только шампанское? А немцы очень любят красное вино. Значит, оно просто у них закончилось. А раз закончилось, значит, скоро должна быть поставка. Я спросила у проходящей официантки, нельзя ли принести бутылку, но Фридрих ответил мне, что я смогу выпить вина только через неделю в среду. А раз в среду, то поставка придет во вторник. Вот так, не вызывая подозрений я и добываю нужную информацию.
– Ну ты даешь! – я восхищенно смотрела на эту красивую и такую невероятно умную девушку.
– Ничего сверхъестественного, просто логика, – улыбнулась она мне. – А теперь ложись, есть еще время поваляться. Сегодня будет трудный день.
– А что сегодня такого особенного?
– Сегодня день рождения у Габриеля. У нас так заведено, что на каждый день рождения офицера я готовлю танцевальный номер. Немчура заказывает, что хотел бы увидеть на свой праздник, я исполняю. На день рождения Фридриха это был номер с средневековым танцем, Алекс отказался от представления, приезжий штурмбанфюрер СС как-то заказал мне ландлер, в общем у кого что болит как говорится. Сегодня Габриель.
– Тьфу, и как ты такое выдерживаешь!
– А так, Катенька. Пока все будут веселиться на дне рождения, а это будет большая часть офицерского состава, часть гестапо и комендатуры, основные силы патрулей будут сосредоточены вокруг театра и наши смогут вынести с завода патроны и передать партизанам. Вот так и выдерживаю, Катюш, так и выдерживаю, – проговорила Аня с грустью в глазах. – Танцую, а сама представляю количество патронов, которое получат наши мужики. Это стоит любых жертв, понимаешь?
Я кивнула в ответ и спросила:
– Ну а что фон Вольф хочет сегодня увидеть?
– Да танец восточной красавицы, – она зевнула и потянулась. – Покручу пупом перед этим гадом за несколько сотен патронов, делов-то, – она изобразила круговое движение бедрами и расхохоталась.
– Ой не могу, Ань, мне бы твой подход ко всему этому кошмару! – я схватила подушку и запустила в свою новоиспеченную подругу.
Еще немного поболтав, мы притихли, и каждая задумалась о своем. Анька, наверное, переживала о том, насколько успешно закончится сегодняшняя операция. А мне покоя не давала мысль о том, получится ли у меня окрутить Алекса. Хотя было видно, что я его заинтересовала, все же полной уверенности в успешном продвижении у меня не было.
Ход наших мыслей прервал приход матери Ани. Мария Дмитриевна зашла, держа в руках кувшин с молоком.
– А, проснулись уже, вертихвостки мои, – тяжело дыша она стала снимать старую стеганую фуфайку. – Сейчас молочка спарю вам и пойду к Марфе, захворала уж больно она, второй день не встает, побуду у нее пока. Не дай бог помрет еще, помочь то некому ей. А так глядишь и выхожу ее. Вы тут справитесь без меня?
– Да, конечно справимся, мамочка! – Анька подскочила и крепко обняла свою пожилую мать.
У меня на глаза навернулись слезы. Я так скучала по своей маме! Еще хоть разок, последний разок обнять бы ее и прижать к сердцу, вдохнуть ее такой родной запах, сказать ей, как сильно я ее люблю. Попросить прощения за все обиды, какие я по своей глупости нанесла ей. «Мама! Моя милая и дорогая мама! Ну почему ты так рано меня оставила? Ничего, я устрою этим скотам фашистским! – подумала я. – Я все сделаю, чтоб отомстить за своих родных, которые той злополучной ночью погибли при бомбардировке нашего поселка!»
