Как оказалось, те самые «сектанты», к которым Виктор ходил выпивать и общение с которыми так не одобрял убас Кетмень, происходили из того же мира, что и прочие лавочники. Только они в лавочке не служили, а действительно занимались какой-то религиозно-просветительской деятельностью. Лично отец Жан (так звали этого бедолагу) загремел в миссию на Каппу в качестве альтернативы лишению сана, ибо его пьянство и непристойное поведение переполнили чашу терпения как начальства, так и паствы. Когда началась эвакуация лавочек, миссионеров тоже должны были вывезти, но святой отец крайне не вовремя забрел к кому-то в гости, напился до поросячьего визга и проспал эвакуацию. Весьма огорченный этим фактом, он бросился за спасением к другу и собутыльнику Виктору, надеясь, что тот еще не уехал и что у него в машине найдется место для опоздавшего приятеля. Потом зашел еще убас, и господа сели за прощальную трапезу, дабы достойно попрощаться…
«…И опять набраться до фиолетовых гоблинов и еще раз прозевать отъезд», — мысленно закончил Мафей, но вслух сих непочтительных речей повторять не стал.
Где-то ближе к утру Виктору стало плохо — он вообще почему-то плохо переносит местный самогон, — и он решил зайти к доктору, живущему поблизости, потому что свою аптечку давно упаковал и сдал. А примерно через полчаса после его ухода началась пальба, взрывы и полная неразбериха. Убас первым делом схватился за оружие и куда-то умчался — воевать, наверное. А мирному священнику посоветовал укрыться в подвале, что тот и сделал. Почему его занесло в ту комнату — он уже не помнит. То ли спьяну, то ли с перепугу, то ли решил, что там будет безопаснее. Но когда он попытался оттуда выйти, оказалось, что дверь привалило снаружи.
— Понятно… — мрачно подвел итог Мафей, хотя на самом деле ничего «понятного» из рассказа священника он так и не узнал. Во всяком случае, он по-прежнему не знал, где Виктор и что с ним случилось. И даже касательно «пальбы и взрывов» мог только строить предположения. — Что ж, пойдемте, я отведу вас в деревню и познакомлю с местными жителями.
— А домой ты меня отвезти не можешь? — с надеждой уточнил святой отец.
— Не могу, — твердо ответил Мафей, окончательно решив не ввязываться, пока не посоветуется с мэтром Максимильяно. — Я из другого мира. Побудьте пока здесь, я обещаю, что поищу способ вернуть вас домой. Но сейчас мне надо вернуться в Пятый Оазис и поискать Виктора. Вдруг он жив.
Объяснение с Ллит и ее односельчанами отняло немного больше времени, чем рассчитывал Мафей, но в конце концов он попрощался с ними и спасенным священником, наказав последнему вести себя прилично, не пить и не безобразничать, потому что тут ему не снисходительная родина и за подобные вещи его просто выгонят, а то и в рабство продадут.
В подвал, где они с Виктором и Жаком не так давно сразили вампира, Мафей попасть не смог. Наверное, слишком разрушен был подвал, чтобы сохранить ориентиры. Не повезло ему и с комнатой, где он провел несколько не лучших недель в своей жизни. Пришлось возвращаться к Саше несолоно хлебавши и объяснять, что дом разрушен, Виктора нет, а какой-то полоумный мистик сказал, что перед самым налетом Виктор пошел к врачу и не вернулся.
Разумеется, свидание и беседы о магических школах пришлось отложить и бежать на поиски знакомых некромантов. Да честно говоря, обоим было не до бесед в такой момент.
Наскоро утешив шмыгающую носом девушку, расстроенный Мафей вернулся в Поморье и первым делом сунулся за советом к мэтру, как привык и как сделал бы любой ученик на его месте. И обнаружил, что сегодня поистине день несчастий.
Сначала, увидев полулежащего в кресле наставника, вокруг которого хлопотали испуганная мэтресса Морриган и нервный мэтр Максимильяно, Мафей не сразу понял, что с ним случилось. За последние дни он как-то уже привык, что два его наставника на самом деле один, и видеть старого мэтра Истрана было столь же естественно, как и молодого Мыша.
— О, Мафей, помоги, — воззвал мистралиец, завидев в дверях нежданного гостя. — Ты же умеешь…
— Не надо! — слабо попытался протестовать мэтр, но его никто не послушал. И только тут до Мафея дошло, что он видит и почему мэтр так не хотел, чтобы он это видел.
— А что случилось? — спросил он, подбегая и пытаясь дрожащими руками провести диагностику. Должного сосредоточения добиться никак не удавалось.
— Опять мэтра сердце подвело, — коротко пояснил мэтр Максимильяно. — Потом объясним, не отвлекайся. Ты можешь снять приступ?
— Да, как только поймаю…
— Успокойся. — Опять постаревший голос мэтра звучал тихо и слабо, но спокойно и уверенно. Кажется, единственным целителем в этой комнате, не впавшим в панику, был сам больной. — Не торопись. Речь не идет о жизни и смерти, ты все успеешь. Сосредоточься и выстраивай, спокойно и не спеша, как на экзамене. Давай, как я тебя учил.
