Птицы сходят с ума – слетаются над фабрикой, построенной на окраине небольшого города, и начинают истреблять друг друга. Среди рабочих происходит вспышка неустановленного вируса. Заражение выходит за ворота фабрики, закрытия которой требуют встревоженные жители, блокируя поставки и сбыт продукции. Недовольных становится больше после того, как следом за птицами начинают самоистребление другие животные. Белки и дикие кошки рвут друг друга на части. На очереди домашние питомцы и люди…
Это рассказ не о вирусе, который изменяет людей, заставляя бояться и ненавидеть друг друга. Это рассказ о страхе перед одиночеством, отверженностью и беспомощностью что-либо изменить.
«Дешевый отель! – думал Джефри Хэлстон. – Дешевый, маленький, убогий! Как и весь этот город». Десять лет он проработал в ФБР, и еще ни разу его не посылали в подобную глухомань…
Взятый напрокат ««Шевроле» барахлил всю дорогу, и Хэлстон, слушая, как что-то щелкает под капотом, подготавливал себя к тому, что придется провести ночь на обочине. Он поглядывал в зеркало заднего вида, настроенное так, чтобы можно было видеть Уэла Данинджера, и задавался вопросом о том, как поведет себя этот юрист, если с ними случится нечто подобное.
Опустив ветровое стекло, Данинджер курил, задумчиво читая отчеты о проведенных независимой компанией экспертизах: анализ воды, анализ грунта, анализ загрязнения воздуха… Были там даже отчеты о радиационных экспертизах и взятых у доброй половины города анализах крови, мочи, кала.
Доктор Даяна Кросс спала на пассажирском сиденье рядом с Хэлстоном.
«Что за странная компания! – отчитывал свое руководство Хэлстон. – Запихнуть в одну машину женщину и двух мужчин, за одним из которых она была замужем, а за другого собиралась выйти?!»
Он снова посмотрел в зеркало заднего вида. Данинджер выпустил через нос две тонкие струи синего дыма. Взгляд Хэлстона ощущался почти физически, но он старался не придавать этому значения. Даяна хорошая женщина, но если вспоминать только хорошее, что было у них после начала семейной жизни, то захочется плакать, виня себя за то, что не смог удержать ее, а если плохое – то лишь усилится ненависть… Высокая, в строгих костюмах, сшитых на мужской лад – что-то в этом отрицании женственности было такого, что лишь подчеркивало женственность и сексуальность.
Данинджер вспомнил маленькую Деби и невольно улыбнулся. Дочь осталась в Вашингтоне, но иногда казалось, что она постоянно находится где-то рядом. Худенькая, с выпавшими зубами и копной вечно взъерошенных волос – если бы Данинджеру срочно нужно было назвать десять отличительных особенностей этой девочки от других детей, он, не задумываясь, назвал бы по меньшей мере сотню, а может, и больше. Деби. Его маленькая Деби.
Будучи хорошим юристом, он иногда задумывался о том, чтобы вытребовать себе право воспитывать девочку, и если бы не сама Деби, которая любила мать не меньше чем отца, то так, возможно, и сделал бы. Даяна, несомненно, хорошая мать, но у нее теперь своя жизнь. Хэлстон станет ее мужем, и они будут растить общих детей, забыв о ребенке от первого брака….
Данинджер тряхнул головой, прогоняя тяжелые мысли. Последняя встреча с Даяной вышла, мягко сказать, не очень, но Мартин Трамп – начальник отдела, где работал Хэлстон, – решил, что личные отношения не могут влиять на работу, собрав это чертово трио вместе и отправив в какой-то забытый богом город, чтобы успокоить встревоженных жителей. Хотя возможно, если бы Даяна отказалась, то и не было бы никакой поездки, но она не отказалась. Она словно хотела бросить всем вызов, доказав, что жизнь принадлежит только ей. Чертова феминистка! Собрала возле себя двух мужиков, заставив их грызться между собой как шакалы за кусок мяса в голодный год. Если бы только можно было еще раз содрать с нее этот дурацкий костюм!
Данинджер перевернул очередную страницу отчета, настырно пытаясь не думать о бывшей жене. Птицы. Кажется, тут где-то говорилось о птицах…
Под капотом «Шевроле» снова что-то щелкнуло. Машина вздрогнула. Даяна открыла глаза и сонно посмотрела за окно. Осень вспыхивала яркостью красок. «Лишь бы не пошел дождь», – подумала она, любуясь далекой лесной лентой за зачахшим полем.
– Так что там говорили о птицах? – спросила она не то своего бывшего, не то будущего мужа.
Данинджер вздрогнул и оторвался от чтения. «Птицы? Какие еще птицы?!» Он посмотрел за окно, но там был только монотонный пейзаж, от которого начинало укачивать и тошнить.
