Судья Джон Дарт вошел в зал заседаний, забитый до отказа представителями общественности и аккредитованными журналистами, важно прошествовал под взглядом сотен глаз к судейскому столу и уселся на свое место. Поправил воротник мантии, коснулся пальцами локона накрахмаленного парика и нацепил на нос очки в тонкой золотистой оправе. Скользнул взглядом по присутствующим в зале, и лишь после этого кивнул судебному секретарю. Судебный секретарь Билл Роббинс, - высокий, худой и вечно хмурый - взмахнул рукой, давая понять, что присутствующие могут сесть. Зал загомонил, зашаркал ногами, заскрипел спинками и сидениями кресел.
Джон Дарт постучал деревянным молоточком по столу, призывая к тишине и порядку. Выждав пару секунд, кашлянул и провозгласил:
- Слушается дело "Западной аэрокосмической администрации против Восточного космического агентства "О признании приоритета в пилотируемой космонавтике".
- Сторона обвинения готова, - произнес вслед за ним главный прокурор-обвинитель в суде Бэн Уильямс. В прошлом году Бэну исполнилось шестьдесят пять. Он был осанист, седовлас, с глубокими складками на щеках и пронзительным взглядом серо-стальных глаз - настоящий образчик строгости закона и неотвратимости наказания.
- Защита готова, - сказал адвокат Альберт Пильнер. Он, казалось, являл полную противоположность прокурору - типичный полноватый интеллектуал в возрасте пятьдесят "с хвостиком", с округлым лицом и вечно съезжающими к кончику носа очками-велосипедом.
- Суд в своей работе ограничивается лишь задачей установления факта приоритетов и твердо намерен не допускать никаких отступлений от повестки дня, - сухо информировал судья Дарт. - Вам это понятно, джентльмены?
- Вполне, Ваша честь, - бодро ответил Альберт Пильнер, слегка приподнявшись в кресле.
- Совершенно ясно, - подтвердил прокурор Бэн Уильямс.
- Тогда может приступать, - распорядился судья Джон Дарт.
Прокурор Уильямс поднялся с места, окинул взглядом притихший зал и хорошо поставленным голос начал:
