Если до этого некоторая связь со Временем еще сохранялась, то теперь я перестал ощущать его вовсе - даже на уровне обычного человека. Это означало, что я не просто не мог управлять им, а даже не мог ощущать его хода - оно скакало с бешеной скоростью вокруг меня. Движения то замедлялись почти до полной остановки, то возобновлялись и убыстрялись до дикой скорости. Делая шаг вперед, я повторял движение, сделанное несколькими минутами ранее. А пытаясь вспомнить хоть что-то из прошлого, я видел события из будущего. Дошло до того, что меня абсолютно хаотично швыряло по разным Исходам - самым причудливым и непредсказуемым, с абсолютно разными природными закономерностями, куда я в жизни не смог бы добраться. А потом скачки по временны́м точкам и вовсе прекратились, уступив место лишь визуальным образам. Времени для меня более не существовало. Я мог лишь ощущать некую силу, что сохранялась в мире даже с исчезновением Времени. Состоящая из зрительных образов и ощутимого объема окружающего мира, она являла собой нечто неведомое мне и то, что, как мне казалось, я не смогу постичь никогда.
В груди невероятно жгло, и... Амулет! У меня же был мой амулет с сияющим сапфиром, который был моим верным спутником на протяжении всей моей жизни! Раз он обусловил все мои способности, обучив меня им, то, быть может, он поможет мне и на сей раз?
Внимательно вглядываясь в него и осознавая, что он был словно островком Времени в океане некоей другой загадочной силы, я узрел, как все, окружающее меня, вдруг начинает заполнять амулет, расширяясь по всем направлениям и выстраивая утерянную временну́ю линию. Я снова мог ориентироваться в пространстве, хотя все еще ощущал боль от своих ран. Помимо всего прочего, амулет как бы даровал мне некоторую власть над Временем авансом - малую толику прежнего могущества, но достаточную, чтобы вернуться к Ингрид.
Придя к ней, я, как и обещал самому себе, не заставил ждать ее ни секунды, ибо она все с таким же обеспокоенным видом металась по комнате, как и в момент моего ухода.
- Эгберт, - промолвила она, - я рада, что ты наконец передумал ехать сам. Нам нужно срочно... Постой, что у тебя на груди? И на животе, и на руке... Да у тебя все тело изранено! Боже, что с тобой стряслось? - она начала шарить по ящикам и звать прислугу. - Надо хотя бы обработать раны до приезда врача... Так ты скажешь, что случилось?
- Долго объяснять, но я лишь хочу, чтобы ты доверилась мне.
С этими словами я взял ее за руку и, с трудом используя дарованные амулетом силы и даже не думая о том, куда попаду, просто понесся по ветвям Исходов. И снова, как когда-то в Арелиане, не я управлял Временем, а оно - мной. Оно вывело меня в мир, где шел непрестанный дождь из бесконечных продолговатых и заостренных на конце камней, сыпавшихся с огромной скалы, занимающей весь небосвод. Они падали на землю и растворялись в ней, поднимая ее уровень, в то время как скала наверху стачивалась. Вероятно, небо и земля в этом Исходе были взаимосвязаны, благодаря чему поддерживался постоянный уровень камня на обеих сторонах.
Камни, однако проходили сквозь нас и, надо думать, предназначались для защиты от врагов. Правда, от врагов, угрожавших нам, они явно не спасли бы. Как бы там ни было, а посреди всего этого безумия стоял островок спокойствия - бесформенная масса, состоящая из какого-то энергетического поля. Там мы и стали жить. Этот "дом" можно было обустраивать по своему усмотрению, ибо он был невероятно пластичен. В рамках его можно было перемещаться между любыми Исходами и жить в понравившемся. Полагаю, амулет позаботился о том, чтобы у нас была возможность скакать по мирам, "убегая" от преследователей. Для вящей надежности я создал временну́ю петлю, окружающую "дом", хотя, возможно, исходя из повторяющегося цикла падения камней, он и так был частью одной большой петли.
Мне пришлось посвятить Ингрид в свое прошлое и свои способности. И нет, она не приняла меня за сумасшедшего, но поверила мне. И как же я опрометчиво тогда поступил, сделав это... Ибо силы, что явно вели охоту на меня, вполне могли выведать от Ингрид все данные обо мне, захватив ее в плен. Хотя, конечно, раз на нее было совершено покушение, то вполне возможно, что она была их тузом на рукаве, которым можно было бы воспользоваться либо для морального подавления меня, либо для шантажа. Но тогда я был слишком наивен, чтобы предвидеть это все...
И хотя Ингрид всегда была внешне спокойна, но, путешествуя со мной по неизведанным уголкам мироздания и, казалось бы, имея все основания радоваться жизни, она постоянно пребывала в печали.
- Эгберт, - обратилась она ко мне однажды вечером, когда мы лежали на траве, созерцая сотни лун, прилежащих к планете, на которой мы находились, - мне нужно тебе кое о чем сказать.
- О чем же?
