Он вынул нож и выпустил лезвие. Даймонд дернулся, умоляюще заслонившись рукой.
— Ради всего святого, Шейн, вы хоть понимаете, что творите?
Шейн взял со столика паспорт Даймонда и принялся вырезать фотографию.
— Этой ночью то же самое случилось с моим паспортом, — сказал он. — Идея мне понравилась. Если у вас нет запасного паспорта, то вам предстоят неприятности с таможенной службой. Фотографию я отошлю в Вашингтон, чтобы проверить, не находитесь ли вы в розыске. Если ответ будет положительным, советую вам поторопиться и не попадаться никому на глаза.
— Вам-то я не попадусь на глаза, — злобно прошипел Даймонд. — Ненавижу психопатов. Поверьте, Шейн, вы делаете крупную ошибку. Я в жизни никого не бил, разве я похож на бандита?
— В таком случае, я не прав, — сказал Шейн. — Но с извинениями придется подождать.
«Куин Элизабет» с царственной неторопливостью входила в порт Майами, залитый лучами заходящего солнца. К северу от Майами-Бич уже включились ночные фонари, кое-где в окнах домов горел свет. Буксиры заботливо суетились вокруг огромного лайнера, со всеми предосторожностями подводя его к причалу. На пристани собралась большая толпа.
Капитан Стэкпул прикомандировал к Шейну одного из своих помощников, и, несмотря на поврежденный паспорт, детектив покинул судно одним из первых. Шейн надел новый костюм и сложил все свои вещи в сумку, купленную в судовом магазине.
Оказавшись на берегу, он немедленно попал в плотное кольцо репортеров и телеоператоров. За их спинами он разглядел тощую, небрежно одетую фигуру Тима Рурка с неизменной сигарой в уголке рта. Несмотря на свой потрепанный вид, Рурк считался одним из лучших криминальных репортеров в городе, где велась жесткая конкурентная борьба за информацию. Он не подходил к Шейну и никак не показывал своего знакомства с детективом. Шейн ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, условным знаком показывая Рурку, что находится под наблюдением.
Толпа репортеров увязалась за Шейном к Бискейнскому бульвару, требуя от него новых подробностей по бермудскому делу. Рурк оставил «бьюик» Шейна на служебной стоянке, укрепив под «дворником» полицейскую карточку. Шейн вынул карточку, сел в машину, включил зажигание и рванул с места, едва не сбив с ног вездесущего телерепортера.
Сделав разворот на 13-й улице, он влился в поток движения, идущий на юг, выехал на 11-ю улицу и припарковался рядом с черным «фордом», откуда можно было наблюдать за выгрузкой пассажиров. Затем он быстро вышел из машины, открыл отмычкой дверцу «форда», поднял капот и соединил накоротко провода зажигания. Перегнав «форд», он оставил его за углом в запрещенном для стоянки месте, вернулся к своему «бьюику» и поставил свою машину на место «форда».
Шейн нашел в «бардачке» записку Рурка, развернул ее и прочел: «Федеральный закон № 1063. Об установлении премии за информацию о лицах, нелегально ввозящих в США ядерные материалы. За каким чертом тебе это понадобилось?»
Пошарив под сиденьем, Шейн вытащил полевой бинокль и поднес его к глазам. Ярко освещенный причал прекрасно просматривался.
Телефон в машине Шейна зазвонил. Детектив поднят трубку. Это был Рурк: он говорил из своего автомобиля, проезжавшего по 11-й улице, в двух кварталах от Шейна.
— Ради Христа, Майк, — возбужденно сказал Рурк, — Кто-то пытается провезти контрабандой атомную бомбу, и ты хочешь справиться с ним в одиночку?
— Повесь трубку. Я перезвоню тебе через минуту. Шейн передвинул бинокль и поймал в фокус Анну Бладен, сходившую по трапу на берег. Квентин Литтл держался в нескольких шагах позади, вид у него был неважный. Его длинные волосы развевались по ветру, обгоревшее лицо было покрыто крупными каплями пота. Он выглядел уставшим и несчастным. Ступив на берег, он покачнулся и едва не упал.
Анна отвела его в сторону и что-то прошептала ему на ухо. Он кивнул, озираясь по сторонам. Она крепко поцеловала его и отошла прочь. Шейн следил, как она проталкивается через толпу.
Внезапно она пригнулась, и Шейн на мгновение потерял ее. Когда он увидел ее снова, она уже была в компании мужчины и женщины. Все трое смеялись и обнимали друг друга. Мужчина был высокий, загорелый, с вьющимися темными волосами. Женщина носила бейсбольную кепку с длинным козырьком, и Шейн плохо разглядел ее лицо, заметив лишь ровный загар и извиняющуюся улыбку. Он перевел взгляд на Анну. Девушка казалась довольной и успокоенной, как и полагается блудной овечке, вернувшейся в объятия родственников.
Отложив бинокль, Шейн поднял трубку телефона.
— О'кей, Тим. Заезжай за угол и паркуйся. Трубку не вешай.
Через несколько секунд у перекрестка показался старый «шевроле» Рурка. Зажегся зеленый свет, и машина свернула на бульвар, остановившись за углом.
