И тут же дорогу им перегородили люди с оружием. Эти трое ребят были из службы местной безопасности, или из внутренней охраны. Главная неприятность заключалась в том, что один из них успел выстрелить из импульсника.
Спецы Ника незамедлительно открыли ответный огонь, нейтрализовав всех троих. Но группа была обнаружена. Звуки выстрелов эхом прогремели по сводам галереи, и на входе в Лабораторию их поджидала засада.
С обоих сторон начался плотный огонь, пули рикошетили от стен тоннеля, выбивая из них бетонные крошки и искры. Такое сопротивление заставило боевиков притормозить в продвижении вглубь; бойцы находили подвернувшиеся укрытия и оттуда вели стрельбу. Но самого Данилу больше интересовала ситуация в тылу. Он залег с нейтрализатором за выступом, на одном из небольших поворотов галереи и внимательно наблюдал за проходом. Неподалеку от него, у другой стены схоронился Драган. Они иногда посматривали друг на друга. Вскоре показалась подмога для местной охраны: на шум перестрелки подтягивались свежие силы из смежных блоков. Данила первым рассмотрел крадущегося человека с оружием и нажал на спусковой крючок. Нейтроампула попала незнакомцу в плечо, и он сразу же осел по стенке тоннеля.
Драган тоже нашёл цель. Осташевский заметил, как ещё один силуэт повалился вниз. Но там был кто-то ещё. Длинная очередь из импульсника ударила по скальному монолиту, рядом с их укрытием, оставляя на нём щербатые выбоины.
— Прикрой! — Показал знаком Данила Сербу и тот немедленно выхватил пистолет, выставил ствол наружу и принялся садить в сторону противника, расстреливая обойму. Осташевский стремительно рванул за угол, а потом взял ещё левее, открывая себе как можно больший угол обстрела. Враг залёг за каким-то ящиком и Осташевскому открылась часть его ноги от бедра.
Данила для уверенности всадил туда сразу две ампулы. Импульсник выпал из рук парализованного противника и глухо звякнул о металлический ящик. Осташевский убедился, что в тылу больше никого нет, и поднял большой палец, сигнализируя об этом Драгану.
Тем временем, бойцы Ника, сломив сопротивление, уже проникли в Лабораторию.
Еще раз убедившись, что со спины им ничего не угрожает, Данила с Сербом побежали дальше по галерее. Ближе к концу перехода стали попадаться, лежащие у стен, тела защитников. Но это была ещё не полная победа.
Когда напарники добрались до входа в куполообразное помещение, опоясанное по периметру узкими мостиками, звуки выстрелов доносились изнутри. Осташевский осторожно заглянул внутрь.
Да, это и была Лаборатория. Цилиндрическое, вырубленное в скале, помещение, увенчанное покатым куполом. Вдоль стен тянулись разноуровневые мостики, сваренные из стальных ферм, оканчивающиеся переходными площадками.
В своеобразных нишах, с двух сторон, друг напротив друга, виднелись затянутые стеклолитом модули, нечто вроде командных пунктов или управляющих рубок. Именно возле одной из них и шёл сейчас бой.
Стеклолит уже треснул и часть «окна» вывалилась наружу. Но изнутри рубки, укрывшись за оборудованием, кто-то упорно отстреливался, Данила заметил короткие вспышки. Бойцы группы захвата, залегли на ближайшей к рубке переходной площадке и вели ответный огонь. Другая «двойка» обходила очаг сопротивления с фланга.
Осташевский коротко глянул вниз.
Там царил локальный хаос и паника. Люди, — а это был, судя по одежде, в основном технический персонал: лаборанты, научные сотрудники — после начала перестрелки, увидев людей в военном камуфляже, разбегались, куда глаза глядят, пытаясь скрыться в примыкающих тоннелях или спрятаться за массивными шкафами. Но Данила отметил эту суету скорее автоматически. Его внимание приковал массивный саркофаг, установленный в центре Лаборатории на специальном возвышении. На «первом этаже» сооружения стояли четыре больших приплюснутых сферы с прозрачным верхом, внутри которых, как показалось Осташевскому, плескалась разноцветная жидкость — в каждой ёмкости своего цвета. А чуть выше, словно поднятый над уровнем сфер огромным пучком кабелей снизу, отсвечивал стеклокрышкой главный блок — соединённые между собой перемычкой две продолговатых капсулы: побольше и поменьше. В той, что побольше лежал человек. Данила смог рассмотреть только его бледное лицо, остальное тело скрывал непрозрачный балахон. Осташевского поразило количество проводов, присоединенных к каждой из сфер и капсул — их было просто огромное количество, и каждый вторым своим концом уходил к аппаратуре, расставленной вдоль стен. На прозрачных крышках капсул бежали непонятные строчки, повсюду мигали индикаторы и светились мониторы.
Застрекотали автоматические пистолеты: наемники, поняв, что их нейтрализаторы неэффективны против засевших в рубке, сменили тактику. С другой стороны в модуль швырнули светошумовую гранату, Данила успел заметить бросок и прикрыл рукой глаза, чтобы не получить «зайчика» — кратковременное ослепление. Но граната до рубки не долетела, грохнула перед входом и, судя по всему, не нанесла противнику никакого вреда.
