Люк был страшно зол на себя. Как он мог так оплошать? Встретил двух человек, скорее всего знающих, кто он такой, – и упустил обоих!
Он вернулся в район дешевых съемных квартир вблизи благотворительной столовой на Эйч-стрит. Уже совсем рассвело, и в бледном свете зимнего дня трущобный квартал казался непригляднее прежнего: дома старше, улицы мрачнее, люди потрепаннее. На крыльце какого-то давно закрытого магазина он увидел двух бродяг с бутылкой пива – и, вздрогнув, поспешно прошел мимо.
Тут Люка поразила новая мысль. Алкоголика постоянно тянет выпить, верно? Но его затошнило при одной мысли о том, чтобы накачиваться пивом с раннего утра. Значит, заключил он с огромным облегчением, он не алкоголик.
Хорошо, он не пьяница; тогда кто же?
Мысленно он составил список всего, что знает о себе. Ему от тридцати до сорока. Не курит. Не пьет, хотя с виду похож на пьяницу. Служил в полиции или в какой-то секретной службе. И знает слова гимна «Иисус – наш лучший друг».
Негусто.
Следуя своему плану, Люк разыскивал полицейское отделение и решил спросить дорогу у прохожих. Минуту спустя, проходя мимо заброшенного дома с железной оградой, ржавой и кое-где поломанной, он увидел, как сквозь дыру в ограде, отдуваясь, вылезает на улицу полицейский. «Вот это удача!» – подумал Люк и обратился к нему:
– Вы не подскажете, как мне добраться до отделения полиции?
Коп – жирный тип с крысиными усиками – взглянул на Люка с отвращением и прорычал:
– У меня в багажнике доедешь, если не уберешься отсюда к долбаной матери!
Грубость полицейского поразила Люка. Что с ним такое? Однако Люк устал бродить по улицам и хотел знать, куда ему идти, так что повторил вопрос:
– Я просто хотел узнать, где ближайший полицейский участок.
– Вали отсюда, придурок гребаный! Второй раз повторять не буду!
Люк почувствовал, что начинает злиться. Что этот коп о себе вообразил?
– Мистер, я просто задал вам вопрос! – проговорил он.
С удивительным для толстяка проворством коп схватил Люка за отвороты потрепанного пальто и толкнул сквозь дыру в заборе. Люк пошатнулся и упал на асфальт, больно стукнувшись плечом.
К его удивлению, он оказался не один. Рядом, прямо за забором, он увидел молодую женщину – грубо размалеванную крашеную блондинку, в расстегнутом пальто поверх легкого платья, вечерних туфлях на каблуках и порванных чулках. Она торопливо поправляла чулки. Люк догадался, что это проститутка – и, должно быть, она только что обслужила толстяка-полицейского.
Полицейский шагнул следом и пнул его ногой.
– Господи, Сид, – послышался рядом голос проститутки, – что он тебе сделал? Плюнул на тротуар? Оставь беднягу в покое!
– Я его научу уважать закон и порядок! – прорычал полицейский.
Краем глаза Люк заметил, что коп вытаскивает свою дубинку. Он откатился в сторону – но недостаточно быстро: удар пришелся по левому плечу, и рука сразу онемела. Полицейский занес дубинку еще раз.
В этот миг в мозгу у Люка что-то щелкнуло.
Вместо того чтобы снова ускользнуть от удара, он сгруппировался и бросился копу под ноги. Из-за неустойчивой позы тот рухнул наземь, выронив дубинку. Люк вскочил. Полицейский тоже успел подняться: но Люк, не теряя времени, бросился на него, схватил за форменную куртку, резким движением притянул к себе и нанес удар кулаком в лицо. Послышался тошнотворный хруст, и коп заорал от боли.
Люк выпустил его и, повернувшись на одной ноге, ударил копа другой ногой по колену. Заскорузлым, давно потерявшим форму ботинком ему едва ли удалось бы сломать кость; однако колено – слабое место, и от удара по нему коп грохнулся наземь.
«Где это, черт возьми, я научился так драться?» – как-то отстраненно, словно во сне, подумал Люк.
Из носа и рта у полицейского шла кровь; однако он приподнялся на одно колено и правой рукой потянул из кобуры пистолет.
Люк прыгнул и ударил копа правым локтем об асфальт – пистолет выпал из его руки. Затем Люк выкрутил ему руку за спину, заставив упасть на живот, сел на него, схватил за указательный палец правой руки и со всей силы заломил назад.
Коп заорал. Люк продолжал выкручивать ему палец. Раздался треск сломанной кости, и коп вырубился.
– Теперь долго не будешь бить бродяг! – тяжело дыша, проговорил Люк. И, чуть подумав, добавил: – Придурок гребаный!
Затем он встал, подобрал револьвер, открыл затвор и высыпал патроны на асфальт.
Проститутка смотрела на него во все глаза.
– Ты кто такой, Элиот Несс?[8] – спросила она.
Люк взглянул на нее: изможденное тело, бледное лицо под неровным слоем пудры и румян.
– Я и сам не знаю, кто я.
– Ну, не обычный бродяга, это уж точно! – заметила она. – В жизни не видела алкаша, который сумел бы так отделать эту жирную свинью!
– Да, пожалуй.
– Нам надо валить отсюда, – сказала женщина. – Когда Сид придет в себя, на глаза ему лучше не попадаться.
Люк кивнул. Сида он не боялся, но понимал, что скоро здесь появятся другие полицейские – и им действительно попадаться не стоит. Он пролез сквозь дыру в заборе обратно на улицу и быстро зашагал прочь.
