Женщина шла рядом, цокая каблуками по тротуару. Люк замедлил шаг, чтобы она поспевала за ним, ощущая с ней что-то вроде общности: ведь оба они пострадали от жирной свиньи в форме по имени Сид.
– Вообще круто, что Сидни наконец напоролся на кого-то, кто дал ему отпор, – проговорила женщина. – Наверное, я у тебя в долгу!
– Вовсе нет.
– Ладно, когда тебе захочется девчонку, приходи, обслужу бесплатно!
Это щедрое предложение вызвало у Люка только гадливость, однако он постарался ее скрыть.
– Как тебя зовут?
– Ди-Ди.
Он поднял брови.
– Ну, на самом деле Дорис Доббс, – призналась женщина. – Но что это за имя для девочки на ночь?
– Я Люк. А фамилии не знаю. Я потерял память.
– Ух ты! Стремно, наверное, себя чувствуешь, когда ничего не помнишь!
– Чувствуешь себя совершенно дезориентированным.
– Ну да, я это и хотела сказать.
Он покосился на нее – и увидел, что она улыбается. «Я ей нравлюсь», – подумал Люк, и на сердце у него стало теплее.
– Я не просто не помню свою фамилию или адрес. Я даже не знаю, что я за человек.
– Как это?
– Я спрашиваю себя: порядочный ли я человек? – Быть может, глупо изливать душу случайно встреченной проститутке посреди улицы, но иных собеседников у Люка не было. – Может быть, я верный муж, любящий отец, надежный товарищ… А может, какой-нибудь бандит. Понимаешь? Отвратительно этого не знать.
– Солнце мое, можешь не париться. Что ты за человек, и так понятно. Бандит, будь он на твоем месте, думал бы совсем о другом. Он спрашивал бы: есть ли у меня бабки, много ли народу я пришил, достаточно ли меня боятся?
Люк кивнул: в этом был смысл. Однако такое утешение его не вполне удовлетворило.
– Одно дело – хотеть быть хорошим человеком, и совсем другое… Что, если я жил не так, как считал правильным?
– Добро пожаловать на землю, солнце, – улыбнулась женщина. – Все мы так живем. – Она остановилась у подъезда. – Ладно, ночка сегодня выдалась нелегкая, и мне пора на боковую.
– Пока.
– Хочешь совет? – спросила она вдруг.
– Конечно.
– Приведи себя в порядок. Побрейся, причешись, раздобудь где-нибудь нормальное пальто, а то это выглядит так, словно ты попону у лошади стащил.
Люк понял, что она права. Никто на него и внимания не обратит – не говоря уж о том, чтобы ему помогать, – пока он напоминает уличного сумасшедшего.
– Да, думаю, ты права. Спасибо!
– И достань себе шляпу!
Он машинально поднял руку к голове, только сейчас сообразив: в самом деле, он единственный человек на улице без шляпы! Но где бродяге раздобыть новый костюм? На мелочь у него в кармане много не купишь.
Решение пришло мгновенно: то ли это был очень простой вопрос, то ли в такой ситуации Люку случалось бывать и раньше. Нужно пойти на вокзал. Там целая толпа путешественников, в чемоданах у которых найдется и полный набор одежды, и расческа, и бритвенные принадлежности.
Дойдя до следующего угла, он взглянул на табличку на доме. Сейчас он на углу А-стрит и Седьмой. А несколько часов назад, выходя с вокзала, заметил, что поблизости располагался угол Ф-стрит и Второй.
Люк зашагал в ту сторону.
Психиатрическая клиника Джорджтауна размещалась в викторианском здании из красного кирпича, с современной пристройкой сзади. Билли Джозефсон оставила свой красный «Форд Тандерберд» на стоянке и вихрем влетела внутрь.
Она терпеть не могла опаздывать. Это выглядело как неуважение к работе и к коллегам. А ведь они здесь занимались жизненно важным делом! Медленно, с трудом преодолевая каждый шаг, учились понимать, как работает человеческий ум, словно составляли карту далекой планеты, на поверхность которой удавалось бросить лишь краткие взгляды сквозь разрывы в густой пелене облаков.
Сегодня она опоздала из-за матери. Проводив Ларри в школу, Билли побежала в аптеку за таблетками – а вернувшись, увидела, что мать лежит одетая на кровати и тяжело дышит. «Скорая» приехала немедленно, но ничего нового врач не сказал: у Бекки-Ма слабое сердце, ей нужно регулярно принимать таблетки и избегать нагрузок. Особенно же вреден для нее стресс.
«А как насчет меня? – хотелось спросить Билли. – Для меня стресс не вреден?!» Вместо этого она в который уже раз поклялась себе с сегодняшнего дня ходить вокруг матери на цыпочках.
На секунду задержавшись в приемном покое, она бросила взгляд на регистрационный журнал, раскрытый на стойке. Вчера поздно вечером, уже после ее ухода, в клинике появился новый пациент: Джозеф Беллоу, шизофрения. В имени почудилось что-то знакомое, хотя Билли не могла вспомнить, где его слышала. Как ни странно, пациента в ту же ночь выписали.
