– Из-за несовпадения ценностей. Берн, сражаясь за свободу, рисковал жизнью в двух войнах – гражданской войне в Испании и Второй мировой, и для него политика превыше всего остального.
Был еще один вопрос, интересовавший Люка… Он не знал, как спросить об этом обиняком, и решил пойти напрямик:
– А сейчас у тебя кто-нибудь есть?
– Конечно. Его зовут Гарольд Бродски.
Люк почувствовал себя глупцом. Конечно, у нее кто-то есть – как же иначе? Красивая разведенная женщина за тридцать – разумеется, мужчины должны у ее дверей в очередь вставать! Он грустно улыбнулся.
– А он – Прекрасный Принц?
– Нет. Просто хороший и умный человек, с ним легко, и он меня обожает.
Люк ощутил укол ревности. «Счастливчик этот Гарольд!» – подумал он.
– И, должно быть, разделяет твои ценности.
– Да. На первом месте для него семья – он вдовец и обожает своего сынишку, на втором научная работа.
– А чем он занимается?
– Химией. Я тоже обожаю свою работу, – улыбнулась Билли. – Может быть, в мужчинах я и разочаровалась, но в том, что касается раскрытия тайн человеческой психики, я по-прежнему идеалистка.
Эти слова напомнили Люку о его нынешних бедах: напоминание было острым и болезненным, словно внезапный удар.
– Хотел бы я раскрыть тайну своей психики!
Билли нахмурилась – и Люк не мог не отметить, как очаровательно она в задумчивости хмурит брови и морщит нос.
– Все это очень странно… Может быть, ты получил травму черепа, не оставившую видимых следов, но тогда у тебя должна болеть голова!
– А она не болит.
– Ты не алкоголик и не наркоман, это сразу видно. Если бы ты страдал от какого-то потрясения или длительного стресса, скорее всего я бы об этом знала – либо от тебя самого, либо от общих друзей.
– Остается…
Она покачала головой.
– Нет, ты определенно не шизофреник! Значит, не мог получать то сочетание электрошока и лекарств, которое приводит к…
Билли замерла на полуслове с открытым ртом.
– Что такое? – спросил Люк.
– Я только что вспомнила про Джо Блоу.
– Кого?
– Джозефа Беллоу. Мне сразу показалось подозрительным это имя, оно похоже на вымышленное.
– Кто такой Джозеф Беллоу?
– Пациент. Поступил к нам вчера поздно вечером, после моего ухода. Но по-настоящему странно то, что той же ночью его выписали.
– И что с ним было?
– Шизофрения… – Она вдруг побледнела. – О черт!
Люк начал понимать ход ее мыслей.
– Так ты думаешь, что этот пациент…
– Давай посмотрим его карточку.
Она повернулась и побежала назад, вверх по лестнице. Люк поспешил за ней. Вместе они вошли в кабинет с табличкой «Хранение документации». Здесь никого не было. Билли включила свет.
Открыв ящик, маркированный: «А – Д», Билли порылась в нем, извлекла одну папку и прочитала вслух:
– Белый мужчина, рост шесть футов один дюйм, вес сто восемьдесят фунтов, возраст тридцать семь лет.
– Ты думаешь, это я? – спросил Люк.
Она кивнула.
– Этому пациенту назначили лечебную процедуру, способную привести к глобальной амнезии.
– Господи Иисусе! – потрясенно проговорил Люк.
Его охватили ужас и отвращение – и в то же время жгучее любопытство. Выходит, кто-то намеренно лишил его памяти! Это объясняет, почему за ним следили – неведомый враг, кто бы он ни был, хотел удостовериться, что «лечение» подействовало.
– Пациента осмотрел и назначил ему лечение мой коллега, доктор Леонард Росс. Хотелось бы мне послушать, как он это объяснит! В норме пациента вначале помещают под наблюдение, обычно на несколько дней, и лишь затем назначают лечение. И я даже представить себе не могу, какие медицинские причины могут быть для того, чтобы выписать пациента немедленно после процедуры, среди ночи – пусть даже по просьбе родственников. Так просто не делается.
– Значит, этого Росса ждут неприятности.
– Не факт, – вздохнула Билли. – Если я на него пожалуюсь, меня могут обвинить в интриганстве: мол, я зла на Лена за то, что он, а не я, получил должность замдиректора по науке.
– А когда это произошло?
– Сегодня.
– Сегодня Росс получил повышение в должности? – изумленно спросил Люк.
– Ну да. Ты думаешь, это не совпадение?
– Черт побери, конечно нет! Его подкупили. Пообещали ему должность в обмен на то, что он пролечит пациента от несуществующей шизофрении и тут же выпишет.
– Поверить не могу… Хотя нет, могу. Пожалуй, Лен на такое способен.
– Но он здесь – лишь чье-то орудие. Кто мог его подкупить? Директор больницы?
– Нет, – покачала головой Билли. – На кандидатуре Росса настоял фонд, финансирующий эту должность, Фонд Соуэрби. Теперь я понимаю…
– Да, все сходится… хотя нет, по-прежнему ничего не ясно. Зачем кому-то в Фонде Соуэрби лишать меня памяти?
– Кажется, я знаю, кто это может быть, – медленно проговорила Билли. – Энтони Кэрролл. Он состоит в правлении Фонда.
Имя показалось знакомым. Люк вспомнил: Энтони Кэрролл – знакомый церэушник, о котором говорила ему Элспет.
– И все же остается вопрос, зачем.
– Зато теперь мы знаем, кого об этом спрашивать! – ответила Билли, снимая трубку телефона.
