— Пожалуй, что… — Мишти, не договорив, с шипением стиснула зубы. — Он был прав. Насчёт мягких тканей. А вот я погорячилась.
— У тебя кровь, — с опаской заметила Лиззи. — Может, к медику? Миссис Агуэра…
— Это его, — отмахнулась Мишти, попыталась подняться на ноги и снова зашипела. — Д-да… Ходить теперь… будет трудно.
— На, засунь, — Лиззи, пошуршав вещами, что-то ей протянула. — И подумай насчёт медика. Я бы не решилась с теском. Чёрт! Ты что, не защищалась⁈
Мишти коротко фыркнула.
— Он чистый и неуязвимый. А это… Знаешь, оно того стоит. Вот только ходить будет трудно. Эй, мистер Джед, вы там как?
Сармат рывком сел, провёл ладонью по глазам и встряхнулся, отгоняя остатки красного тумана. Сладости под языком больше не было, и тело не сводило судорогой. Он почесал затянувшиеся надрезы — от них осталась только белесая сетка на серой коже — и поморщился от боли в сосках. «Пройдёт. Но комбинезон… М-да, одеваться будет неудобно.»
— Ты с самцами своего вида тоже так делаешь?
Зачем он об этом спросил, он и сам не знал — и что будет делать с ответом, тоже. Мишти выразительно хмыкнула, поднимаясь на ноги — в этот раз без шипения и стонов, видимо, «засунутое» сработало как надо.
— Лежите тихо. Мы поможем вам отмыться. Нельзя вас отпускать на улицу в крови и слизи.
При слове «слизь» сармат вспомнил о странных ощущениях в выделительной трубке и подозрительно принюхался — аммиаком вроде не пахло, видимо, дело было не в системе выделения. «Что бы там ни было, оно вытекло в самку,» — Гедимин досадливо поморщился, глядя на Мишти. «Хорошо, что я бесплоден. Только второго Харольда нам и не хватало…»
— Что-то ты его не моешь, — недовольно сказала Лиззи, остановив руку с мягкой губкой на груди сармата. — Что ты там высматриваешь? Увечье — оно и есть увечье.
Гедимин смущённо сощурился — обычно он забывал о сетке рубцов в промежности, но иногда приходилось вспомнить. Мишти качнула головой.
— Я хочу ещё кое-что сделать, Лиз. Если он разрешит.
Она склонилась над сарматом, заглядывая ему в глаза. Он настороженно сощурился и покосился на свои соски. «Не. Ещё немного — и кожа лопнет.»
— Я хочу вырезать на вашем теле свои инициалы, — сказала Мишти. — Свои и Джой. Она попросила… если вы не против, конечно. Вот здесь, где не видно.
Она ткнула пальцем в небольшой участок относительно гладкой кожи на лобке. Лиззи еле слышно пробормотала что-то про психов. Сармат вяло шевельнул плечом — он опасался, что «механизм» от прикосновения снова запустится, но он, видимо, выработал свой ресурс и отключился надолго.
— Режь, — равнодушно сказал он, глядя в потолок. «Тут тоже растения. Не обращал внимания. Это вроде как лес. И мы тут, как дикие мартышки. Кажется, это должно возбуждать. Или нет. Не помню.»
— Вот так, — сказала Мишти, вытирая скальпель. — Как тебе, Лиз?
Сармат приподнялся на локте. Вырезанные знаки только-только начали сочиться кровью, и сейчас их было легко разглядеть, — две наползающие друг на друга буквы в незамкнутом круге. Боли не было — так, слегка щипало и ныло.
— Хватит уже, — сказала Лиззи, протирая порезы мокрым тампоном. Запахло антисептиком.
— Больше вас не побеспокоят, — прошептала Мишти, мимоходом касаясь губами шрама на щеке сармата. — Надеюсь, вам не было очень уж плохо. Я буду вспоминать вас на Земле.
…Мэрикрис, посмотрев на Гедимина, вздохнула и молча подвинула к нему наполненную чашку.
— Эксперименты, эксперименты… Я вздохну с облегчением, когда и одна, и вторая найдут себе дело на Земле. Тут ещё остались желающие поставить опыт. Но я закрываю лабораторию. Не бойтесь, больше вас не потревожат.
Гедимин, покосившись на неё исподлобья, осторожно сел на высокий табурет и взял чашку. Сидеть было не так больно, как в прошлый раз, но грудь ныла гораздо сильнее. Сармат украдкой оттянул комбинезон и поморщился. Как и следовало ожидать, сильнее всего болела та железа, в которую он сам загнал твёрдый стержень. «И ведь куртку не снимешь…»
Мэрикрис положила на стол небольшой закрытый пакетик.
— Вот это поможет. Тут клейкая кромка. Прижмите к коже — и будет держаться. Крупнее у меня не было. Немного прикроет от трения о ткань.
Сармат удивлённо мигнул. «У них тут всё предусмотрено…» — думал он, разглядывая две жёсткие полусферы с клейкими кромками — что-то вроде защитных наклеек на соски. «Опасное дело — спаривание.»
— Так легче, — признал он, повозившись немного с наклеиванием — на сморщенной коже ореол дрянной клей никак не хотел держаться. — А зачем было брать с собой инструменты?
Он вспомнил о них только теперь, когда отпустило, — и озадаченность сразу сменилась раздражением. «Люнер,» — он досадливо сощурился. «Вот что он там делал. Он пришёл за моей перчаткой.
— Я пошёл, — мрачно сказал он, вставая с табурета. Мэрикрис сдержанно улыбнулась.
— Он обещал вернуть, — донеслось из-за стола. — Всё лежит там же, в конце коридора. Лиз, отдай ему наручники!
«Вернуть,» — сармат поморщился. «Чем я тут занимаюсь, пока „макака“ ломает мои инструменты⁈»
