— Как приедешь, всё проверь, — предупредил один из них, покосившись на платформу погрузчика. — От перегрузок всякое бывает. Сразу не садись, проверь, слышишь?
— Само собой, Билли, — отозвался Люнер, непривычно тихий и смущённый. — Переберу по винтику.
— Приезжай на Рождество, — сказал Торнтон и снова замолчал. Третий байкер — красноволосая самка — быстро огляделся по сторонам.
— Рейс не прозеваешь? Тут сегодня, кажется, вся Земля куда-то летит!
— Рейс на четыре, ещё даже погрузка не началась, — отозвался Люнер, засовывая руки в карманы. — Надеюсь, будет время на тренировки.
— Иди в отряд на флипах, — сказал Торнтон. — Мы тебе характеристику сделали. Покажи им, что умеешь. Небось, не сложнее, чем драпать от тесков…
Люнер быстро огляделся по сторонам и тут же встретился взглядом с Гедимином.
— Торни, ты видел? Только ты сказал «теск», а теск уже тут! — весело хмыкнул он, шагнув в переулок. — Механик Джед! А чего ты тут, а не там?
Он кивнул на ограждение космодрома. Сержант Матейка сердито фыркнул и дёрнул сармата к себе.
— Лю, а Лю! Ты ничего не упустил?
Люнер хмыкнул, глядя на него исподлобья.
— И тебе привет. Но по тебе я скучать не буду. А теперь дай поговорить с Джедом.
— Отпусти, — попросил Гедимин, шевельнув скованными руками. — Убери это. Я ненадолго.
Матейка снова фыркнул и стальной «клешнёй» ухватил его за плечо, прижав спиной к экзоскелету.
— Щас тебе! Там толпа безоружных, — угрюмо сказал он. — Говори отсюда.
Погрузчик, посигналив, двинулся с места. Люнер помахал ему и повернулся к сармату.
— Я сегодня улетаю, теск. Говорят, людям разрешают отправлять письма в гетто. Написать кому-нибудь от тебя?
Гедимин, на секунду задумавшись, качнул головой.
— Нет. Незачем. Осторожней там с ирренцием. Человеку много не надо.
Люнер усмехнулся.
— Ты знаешь, да?.. Ты приходи сюда на Рождество, если сможешь. У Торни будет шоу, а я, если смогу, приеду. Или заходи в январе. Привезу тебе какой-нибудь… еды. Там, говорят, до сих пор растят всякое прямо на земле! Без парников, безо всего… И едят, ты представляешь?
Гедимин покачал головой.
— Я и до войны не представлял, — вполголоса признался он. — Слишком опасно.
Матейка подался назад, и сармату, прижатому к его экзоскелету, поневоле пришлось попятиться.
— Иди-ка на свой рейс, — буркнул конвоир Люнеру. — Девочка ждёт, волнуется. А я отведу преступника в тюрьму. Пошёл, пошёл!
…Когда Гедимин, выйдя во двор, опустил наконец руки, он почувствовал, как ноют мышцы, — похоже, он, сам того не замечая, всю дорогу напрягал их. Оглянувшись на ворота, за которыми исчез Матейка, он криво ухмыльнулся и зашагал к ангару. «Люнер улетел,» — повторил он про себя, пытаясь понять, что его так удивляет. «А ведь не собирался. Говорил, что он пожизненный лунарь. Кто их поймёт, этих мартышек…»
— Ну разумеется, Альвин, — закивал, хлопая Лоренца по расслабленной руке, Киган. — Разумеется! Я ничего не буду менять. У вас тут так… чёрт побери, уютно! Уютно… это надо же!
Он обвёл ангар затуманенным взглядом и широко улыбнулся. Лоренц откинулся назад, блаженно жмурясь. Рядом с ним стояли четыре пустых контейнера — два из-под пива, два из-под виски. Ни Виклунд, ни Киган от него не отставали, и взгляды у всех были довольные, но сильно помутившиеся. Виклунд дремал, изредка открывая глаза и кивая невидимому собеседнику; это явно не было реакцией на разговор между Лоренцем и Киганом — кивал он невпопад, и на него уже давно никто не обращал внимания.
— То-то же, — ухмыльнулся Лоренц, переводя затуманенный взгляд на соседа. — Смотри, чтобы так и было. У нас тут… это тюрьма, понимаешь? Мы и так жрём и ссым по свистку. Незачем ещё портить друг другу жизнь. У нас тут… у нас всё будет не так, ясно? Вон, спроси механика. Он помнит, как тут раньше было.
— С механиком мы уживёмся, — Киган на секунду поднял взгляд на лицо Гедимина, поёжился и старательно улыбнулся.
— Завтра с утра, — Лоренц махнул рукой, едва не уронив стопку контейнеров; кто-то быстро выдернул их у него из-под локтя. — Переезжай в мою камеру. За мной придут ещё до завтрака. Да… Быстро же идёт время. Буду писать вам по воскресеньям. Интересно, что у вас тут дальше будет. Отвечай мне, слышишь, Эндрю? А то Дальберг… Дальберг уже забыл, кто мы такие. Надо будет поискать его. Обязательно поищу…
Гедимин молча сидел рядом с ними, глядя на покрытые красными пятнами лица, и думал о действии этилового спирта на человеческий мозг. Сам он из вежливости выпил пару контейнеров водки, но раскоординация движений уже прошла, продержавшись на пару минут дольше, чем ощущение тепла в пищеводе. Бойцы покрупнее уже подошли к дивану, чтобы помочь расслабившимся главарям дойти до камер. Гедимин покосился на них и обнаружил, что не знает ни одного лица. Джитту вышел на свободу три недели назад, его место у стола игроков занял Юсуф; крупных самцов в разнообразных татуировках вокруг было много, но никого из них Гедимин не помнил.
