Сармат поддел крышку контейнера, заранее готовясь ко всему, — но реактивный ранец, к его большому удивлению, оказался исправным. Четверти часа до рассвета хватило, чтобы заправить его и закрепить на спине, потеснив баллоны ранцевого огнемёта. Из штаба доносился недовольный голос Хейза, так и не доказавшего Хиггинсу, что стрелок в кабине нужен ему постоянно. Когда небо над стеной начало светлеть, пилот вывалился из здания, сердито фыркнул и развёл руками.
— Добивающий отряд! Только-только нашли нормального стрелка…
«Не знаю, что там за отряд, но ранец мне пригодится,» — думал сармат, глядя на сигнальную разметку. Через пару минут она загорелась красным.
…Гедимин вывалился из люка, широко расставив конечности и всеми силами пытаясь замедлить полёт. Крылья послушно расправились, несколько секунд сопротивлялись ветру — и завернулись за спину, но до земли уже оставались считанные метры. Сармат приземлился мягко, прямо на копошащихся внизу гимов; насекомые местами обуглились, лишились крыльев и передних конечностей, но всё ещё куда-то лезли и даже пытались прыгнуть на низкопролетающий глайдер. Гедимин, раскидав их пинками, расчистил себе пятачок, встал и огляделся. Гимов он не интересовал — они обползали его или перепрыгивали, удерживая дистанцию в полметра, но вплотную не подходили. Сверху, в центре наполовину уничтоженной стаи, кружил глайдер, извергая огонь с двух бортов; на пустошь сыпались куски обугленного хитина и живые насекомые.
Гедимин поднялся на бугорок, снова осмотрелся — и помянул про себя спаривание «макак». Снизу казалось, что гимы хаотично копошатся, но насекомые уже опомнились — и строились в колонну, медленно, но верно уползающую на юг, к городу. Холмик, на котором стоял сармат, они аккуратно огибали, как будто там было что-то несъедобное и при этом опасное.
«Да чтоб их всех…» — Гедимин скатился с бугорка, длинным прыжком огибая стаю и заходя с фланга.
— Назад! — крикнул он, хватаясь за огнемёт. Сверху посыпался град горелого хитина — глайдер снова пронёсся над головой сармата, добивая остатки летающей стаи. Колонна гимов ускорилась — некоторые уже опомнились и пошли длинными прыжками, остальные пока ползли. «Не вышло,» — подумал сармат, врезаясь в строй и включая огнемёт.
Огонь насекомые заметили, но напасть так и не пытались — только прыснули в разные стороны. Кто-то загорелся и через несколько секунд упал и замер, кто-то бежал дальше на юг, не обращая внимания на горящие надкрылья. Стая не останавливалась.
Сверху послышался свист, звук расправляющихся крыльев и ругань на два голоса. Колонна гимов дрогнула — и, моментально развернувшись, полукольцом окружила небольшую возвышенность. Там возились, пытаясь сбросить крылья и достать распылители, двое в пехотной броне. Гедимин швырнул в них шар защитного поля, и вовремя — насекомые уже пошли в атаку.
Через несколько секунд один из бойцов освоился с огнемётом. Второй так и возился с покорёженными крыльями, широко открывая рот и тараща глаза. Гедимин покосился на него с недоумением и тут же забыл о «макаке» — вокруг кишели насекомые. Холмик с «мартышками» притягивал их, как магнит — железные опилки. И колонна, бегущая на юг, и остатки летающей стаи, — все собрались к возвышенности и лезли на неё, кто ползком, кто вприпрыжку. Защитное поле трепыхалось под ударами, люди под ним шарахались, прижимаясь друг к другу, но деться им было некуда. Один время от времени вспоминал про огнемёт, второй пытался заехать кулаком в подворачивающиеся жвалы, и поле дрожало ещё сильнее. Гедимин кружил у холма, спокойно перешагивая через насекомых — они его не замечали, даже когда он жёг их в упор и забрасывал горящие останки в гущу стаи. «Какие полезные „мартышки“,» — хмыкнул сармат, заходя на четвёртый круг, — всё шло к тому, что отряд гимов так и погибнет под холмом, не пытаясь ни сопротивляться, ни бежать.
От стаи уже оставалось десятков пять особей, и Гедимин подошёл к куполу почти вплотную, — отпускать существ, настолько жадных до человечины, обратно в пустошь — и дальше к городу — ему не хотелось. Жидкость, загораясь на лету, ударила из сопла — и порыв ветра швырнул её на защитное поле. Оно погасло мгновенно — Гедимин только и успел развернуть распылитель в землю, чтобы не сжечь своих «мартышек». Когда он выключил огнемёт и метнулся к холму, людей уже не было видно — только шевелящаяся, хрустящая и стрекочущая масса, под которой что-то вяло подёргивалось.
Сармат расшвыривал насекомых руками, не решаясь взяться за огнемёт. Секунду спустя они его заметили и шарахнулись в стороны. На расчищенном холме лежали, прикрывая головы и сдавленно ругаясь, двое в пехотной броне, исцарапанной и местами погрызенной. Гедимин огляделся — пока что страх перед ним пересиливал голод, но уходить гимы не собирались. «Чуют „макак“, скоро нападут…» — сармат, сердито щурясь, наклонился над лежащими.
— Вставай! — одного он дёрнул кверху за руку, второго аккуратно пнул по голени. — Живо! Твари здесь!
