Рефлексы сработали быстрее, чем мозг, — секунду спустя Гедимин уже висел, уцепившись когтями за потолок туннеля, и сжимал в свободной руке сопло огнемёта. Он готов был отстреливаться и прорываться к колодцу, но гимы уже забыли о нём. Усатые особи ощупывали вырытую им ямку и негромко стрекотали. Когда они расступились — секунды через три непрерывных «переговоров» — над углублением наклонился «солдат». Осколки фрила полетели во все стороны, затем гим развернулся, держа в челюстях болт, и зашевелил лапками, засыпая дыру в полу. Челюсти сжались чуть сильнее, и Гедимин услышал скрежет. Подбежавший фуражир схватил перекушенный болт и убежал обратно, за ним потянулись усатые особи, а к ямке уже приближался медлительный «строитель», на ходу пережёвывая фрил.
Обратно он выбирался так быстро, как только мог, и прыгал с выступа на выступ, уже не опасаясь никого потревожить, — все, у кого были уши, уже знали, что он здесь, и все, кто хотел, давно могли подготовить ему встречу. Пока он поднимался, мимо промчалась стайка разведчиков, едва не задев его крыльями. «Штатный вылет,» — криво ухмыльнулся Гедимин, поняв, что эти гимы тоже его не замечают. «Надеюсь, на Хейза они так же не обратят внимания.»
На холме он залёг и прижал пальцем кнопку вызова на передатчике — один раз, как было условлено. Внутри черепа метались мысли; самым «крупным» был проект закладки мин — с каждым «виражом» внутри мозга он обрастал всё большим количеством деталей, и к моменту появления красноватой точки в небе Гедимин уже знал, что ему нужно.
«Раптор», на пять метров разминувшись с землёй, под крутым углом пошёл вверх. Магнитный трос, прилепившийся к спине, дёрнул Гедимина вслед за ним, — сармат еле успел перехватить его так, чтобы не повредить позвоночник. Через пару судорожных рывков его подтащило к люку, и он втиснулся внутрь. В ту же секунду люк закрылся.
— Псих! — восхищённо выдохнул пилот, поднимая кверху большой палец. — Знаешь, сколько времени прошло⁈ Я уже тебя не ждал…
— Вторая точка, — перебил его Гедимин, наклоняясь над картой. — Там сядешь. Топлива хватит?
— С запасом, — усмехнулся Валентин, осторожно наклоняя штурвал. — Сяду, значит? Не сожрут?
…Шахта «Лебинн-1» была ниже всех, в углублении гигантской гранитной плиты, — её и затопило первой, как только закончились работы, и отключились насосы. Гедимин помнил, как заходил туда ещё при закладке нелегальных клонариев — уже тогда верхние штреки были залиты по щиколотку, а нижние частично обрушились. Оставив истребитель на ближайшем холме и приказав Хейзу улетать при малейшей опасности, сармат несколько секунд прислушивался к шорохам, опасаясь услышать гул, треск и шелест обитаемого «муравейника». Вокруг было тихо, только где-то внизу капала вода. Гедимин направил сканер на широкий чёрный провал, наполовину прикрытый покорёженной металлической плитой (гимы надгрызли её с тонкого края, но утащить не смогли). Звуки доносились оттуда, но никакого движения сармат не заметил — гимам нечего было делать на затопленном руднике. Он и сам прошёл бы мимо, если бы не дозиметр, — тот показывал ровный сигма-фон со слабой примесью омикрон-квантов. Внизу лежал ирренций.
«Может, если по-хорошему попросить у „макак“…» — сармат осторожно переставлял руки, сползая на когтях всё ниже по стволу шахты, и не мог трясти головой, чтобы отделаться от нелепых мыслей. «Мне не дадут, ясно, но, может, Хейзу… если сказать, для чего надо…
Два пальца из четырёх соскользнули, и Гедимин проехал на тридцать метров вниз, прежде чем заякорился, и ещё почти минуту висел, пытаясь отдышаться. «Или пойти в гетто и взять ирренций там. У Маккензи, например. Всего-то пару килограммов. Или добраться до того ЛИЭГа в шахте…
Камешек, скатившийся с верхнего края колодца, упал в тёмную воду в десяти метрах под ступнями сармата. Он рискнул включить фонарь и увидел расходящиеся круги — за прошедшие годы шахта постепенно превратилась в «стометровое озеро». «Шестисотметровое,» — поправил себя Гедимин, осторожно заползая в полузатопленный штрек.
Вода здесь доходила ему до пояса, и каждый шаг давался с трудом. Он прошёл немного, цепляясь за выбоины в стенах и полу. Похоже, гимы добрались и сюда, — от крепи остались только углубления от выдранных костылей, кое-где блестели размытые полосы бурой слизи. Сармат покосился на дозиметр — прибор по-прежнему чувствовал рассеянное сигма-излучение и одиночные омикрон-кванты. Он ковырнул стену там, где разглядел мелкие чёрные вкрапления, и на секунду ощутил тонкие тёплые волоски, обвившие пальцы. Это определённо была галлюцинация — излучение было слишком слабым, чтобы подействовать на рецепторы — но Гедимин счёл это хорошим знаком. «Дальше идти незачем,» — включив лучевой резак, он осторожно извлёк из стены четыре блока руды. «Стрелка никуда не показывает. Какой тут процент ирренция?»
