— Этого мало, парни, — качнул головой тот. — Видите, сколько громил у Джайна? Нам надо собрать по трое наших на каждого! Кто ещё? Выходите, не бойтесь!
Кто-то за спиной насмешливо засвистел.
— Всё надеешься, Мэлли? Бросай это дело и ступай во двор! Пока мы тебя терпим, но скоро, Мэлли, ты навсегда поселишься в камере. Бросай по-хорошему!
Мэллоу ничего не ответил — он, шевеля губами, пересчитывал про себя «бойцов». Их набралось уже пятнадцать — обычные «мартышки», некрупные даже по «мартышечьим» меркам.
— Так-то лучше, — сказал Мэллоу, поворачиваясь к Гедимину. — Вот, у нас есть пять твоих отрядов. Сам их разделишь?
Сармат шагнул к новой маленькой толпе. Люди подались было назад, но сзади уже подпирали, — и им пришлось остаться на месте, хотя им явно было не по себе. Гедимин сел на пол и выставил вперёд согнутую в локте руку.
— Пусть каждый ударит один раз, — он показал на своё предплечье и замер на месте. Люди зашевелились не сразу. Первый — видимо, от волнения — даже промахнулся.
— Ещё раз, — сказал сармат. — Да, сойдёт. Теперь…
Он нарочито медленно двинул рукой вперёд, в сторону лица человека. Тот взмахнул руками, слегка задев кулаком запястье сармата. Гедимин отвёл руку и кивнул.
— Этот — первый в отряде. Будет держать. Есть тут двое, с кем ты дрался бы вместе?
Человек огляделся по сторонам, быстро закивал и поманил кого-то к себе.
— Эй, Джед… — начал было Мэллоу, но не договорил — его фразу прервал громкий гудок. Те, кто сидел на диванах и вокруг них, зашевелились, те, кто уже стоял, потянулись к выходам.
— Пора по камерам, — вздохнул Мэллоу, глядя на Гедимина с довольной ухмылкой. — Отлично поработал!
Шум шагов и гомон десятков людей уже стали такими громкими, что слова Джона были еле слышны.
— Даже если на этом всё и кончится, — сказал он, сжав руку Гедимина, — мы уже неслабо всех напугали. А если ты неделю-другую походишь с нами…
— Гедимин Кет! — донеслось из-под потолка. — На выход!
Сармат выбрался из ангара. Людей уже строили вдоль решётки — с одной стороны стояли самцы, с другой — самки. Во двор вышли четверо экзоскелетчиков. У ворот стоял угрюмый Матейка.
— Он? — спросил конвоир у другого экзоскелетчика. Двое заключённых закивали.
— Отобрал купленную еду, — кивнул экзоскелетчик. — Вот пострадавший, а этот был рядом.
Гедимин недобро сузил глаза.
— Они полезли драться и уронили контейнер. Всё лопнуло, — проворчал он. — И вытекло. Остались пустые коробки.
Он махнул рукой в сторону мусорного ящика. Охранники, переглянувшись, дружно хмыкнули.
— Забирай его, — буркнул один из них. — В камере рассчитаетесь.
Матейка, дёрнув сармата за скованные руки, подтянул к себе и потащил к воротам. Кто-то из заключённых проводил его свистом.
…Втолкнув Гедимина в камеру, конвоир ушёл — и вернулся только через четверть часа, когда озадаченный сармат уже лежал на койке и дочитывал сцену спаривания человеческой самки с разумной рептилией. Странности человеческих самок так удивили его, что он не сразу заметил шум открывающейся двери.
— За нарушение распорядка и хищение чужой собственности, — сказал, не дожидаясь, пока он встанет, один из вошедших экзоскелетчиков. В следующую долю секунды сармат повалился ничком, шипя от резкой боли за грудиной. Сердце затрепыхалось в горле, норовя выскочить через рот.
— Надо было перед строем, — услышал Гедимин сквозь гул крови в ушах. Дверь закрылась, следом лязгнуло, захлопываясь, смотровое окошко.
Через десять минут, кое-как восстановив контроль над телом, сармат сполз — точнее, свалился — с койки на пол и заглянул в «тайник» — если так можно было называть временное хранилище, открытое всем взглядам. Пакет был на месте, все контейнеры со спиртным лежали в нём, — Гедимин убедился в этом, поворошив свёрток дрожащей рукой. Ещё пару минут он сидел на полу, унимая сердцебиение, потом перевалился на койку и опрокинулся на спину. Контроль над телом к нему вернулся, но навалившуюся чудовищную усталость надо было перетерпеть без резких движений.
«Влепили мне разряд за хищение,» — мысли внутри черепа плавали медленно, изредка сталкиваясь друг с другом, и сармат лениво за ними следил. «Видели, что вещи здесь. Ничего не взяли. Не понимаю…»
«И возьми, если не сложно, пять стаканов джина,» — приписал Джон Мэллоу к короткому посланию на четвертинке листа. «Для поощрения новобранцев. Мы все ждём тебя и надеемся, что вчерашнее тебе не повредило.»
— Отвечать будешь? — в третий раз спросил охранник — насколько помнил Гедимин, его звали Алькарас — и снова попытался через смотровое окошко заглянуть в листок, который держал сармат. — Если нет, я пойду.
— Да оставь мне ручку, пусть тут лежит, — отозвался Гедимин, перечитывая письмо и задумчиво щурясь. «Пять контейнеров. Карманов у меня нет. Сложить в носки?»
— Запрещено, — угрюмо сказал охранник. — Так ты отвечать будешь?
— Нет, — сармат сложил письмо вчетверо и протянул Алькарасу. — Дай мне пустой пакет.
