— Вот это клади сюда, — распорядился Вепуат, войдя в пустую «оранжерею». Клеть транспортёра уже втащили внутрь, и сармат придержал её. Гедимин вынул наружу складчатый шар — выдолбленное изнутри дерево-валун.
— И ещё два, — Вепуат уже стоял в коридоре и махал филкам у транспортёра. — Гедимин! Как по-твоему, сразу две штуки сюда влезут?
— Вот ты их сам и потащишь! — филк с тросом в руках сердито фыркнул. Бронны у ворот притихли и навострили уши.
— Давай по одной, — сказал Гедимин, глядя на два складчатых шара на дальнем конце коридора. Во вспомогательный корпус их, видимо, притащила поршневая машина; к новому транспортёру сармат её не подключил, и филки, как водится, не хотели без неё работать.
— Тут всего-то полтонны, — сказал Гедимин посторонившимся сарматам. — Вдвоём бы спокойно дотянули.
Он осторожно поднял складчатый шар. Внутри эта штука была набита чем-то с переменной плотностью — верхняя часть полости вообще пустовала. «Один на другой — скорее всего, не выдержат,» — сармат ухватился за трос, направляя гружёную клеть к «оранжерее». Вепуат перехватил её и развернул в помещение. Бронны, попискивая, тыкали когтями в транспортёр. Один из них, в шлеме и крагах — только по ним Гедимин и узнал Уттунри — стоял чуть поодаль, наморщив нос и распушив вибриссы.
— Нет в норе никаких странных штук, — проворчал он в ответ на чей-то писк. — Мягкий пол, большая жаровня…
— Гедимин, лови! — по коридору пролетела пустая клеть. — Ещё один короб с рассадой и… Эгберт! Там ещё их вещи. Неси их сюда, только осторожно!
Едва филк, обвешанный корзинами, выглянул из-за поворота, Бронны, заверещав, бросились к нему. Он замер, растерянно мигая.
— Сами донесёте? — переспросил Вепуат, нагнав чужаков. — Ну, ваше дело. Эгберт, отдай им их добро. Тебе же проще.
Эгберт, выразительно пожав плечами, поставил корзины на пол. Бронны поволокли их к «жилому отсеку».
— Гедимин! — Вепуат с размаху хлопнул себя по лбу. — Канализация! У них с собой ведро для отходов, но сливать же надо…
— Общий слив в оранжерее, — отозвался Гедимин. — А органику… наверное, растения подберут? Помёт туун-шу, вон, в дело идёт…
Вепуат снова хлопнул себя по шлему и умчался. Догнал его Гедимин уже в «оранжерее». Часть Броннов с Эгбертом ушла в «жилой отсек» и громко там верещала. Секунду спустя внутри мигнул свет, а филк выбрался наружу и протянул Вепуату выдернутый из стены светильник. В отсеке стемнело.
— А это чем не так? Это же цера! — Вепуат, удивлённо хмыкнув, заглянул в «нору» — и тут же вышел обратно, на ходу пожимая плечами, и всунул фонарь в углубление стены. В «оранжерее» стало светлее.
— Бронны не дотянутся, — спохватился Гедимин, мысленно замерив высоту стены. — Надо внизу сделать новые гнёзда…
— Погоди, — Вепуат повернулся к Броннам, обступившим три складчатых короба. Часть коры снималась, как крышка; внутри было что-то мокрое и бугристое, обёрнутое грязной тряпкой. Один из Броннов отошёл в сторону и пошевелил пальцами в воздухе. Потом шумно принюхался и развернулся к выведенной наружу трубе. «Вентиль!» — Гедимин беззвучно выругался. «Тут же всё сделано для филков. На их рост. Броннам не дотянуться!»
— Вода? Нет воды? — разобрал Гедимин в протяжном писке. Другой Бронн, что-то проверещав первому, склонился над сточным отверстием и, сунув внутрь пальцы, сердито дёрнул вибриссами.
— Давно нет воды?
— В порядке вода, — Вепуат дотянулся до вентиля. Вниз закапало. Бронны, заверещав, сбежались к стекающему ручейку. Облизав мокрые когти, заверещали ещё громче. Гедимин поморщился. «О чём они там? Вопили бы тише — понял бы…»
— Сюда! — Бронны всей толпой втолкнули открытый короб под капающую воду. Один из них, забравшись на «ящик», нацепил на кран длинную корзину.
— Мало воды. Наберётся, промочит губку, будет капать, — пояснил он, втыкая в корзину полые кости. Они были направлены в стороны от короба — и под них Бронны уже заталкивали другие «ящики». Вепуат открыл вентиль чуть сильнее. Бронны уставились на кран, навострив уши.
— Воды много, — успокоил их сармат. — Но вы же не сказали, сколько надо. Губка должна пропитаться — тогда пойдёт орошение?
— Капли, — Бронн указал на водяные шарики, набухающие на дне корзины. К системе трубок уже подвесили губки поменьше. Во все короба понемногу капала вода.
— Тут хорошо, — сказал Бронн, всё пытающийся что-то нащупать то в воздухе, то на полу. — Тепло, много воды. Но ветер сильный. Можешь закрыть?
Он указал на лючки.
— Без ветра — завтра можно всё вынимать. Только… — Бронн ковырнул когтем каменный пол. — Плохой камень. Твёрдый. Надо сверху засыпать. Видишь?
Он запустил руку в короб. Вепуат склонился над ним.
— Крупный камень — внизу, сверху мелкий. Твёрдый — мельче, мягкий — крупнее, — отрывисто пояснял Бронн, поднимая на ладони мокрый песок и мелкий гравий. — И горелые кости. И вот это, кора, — оно тоже надо.
— Листья! Где листья? — другой Бронн высунулся из «жилого отсека».
— Погоди, тут ещё камней нет, — отозвался первый. — Но тут хорошая нора. Широкая, но тёплая.
Он повернулся к Вепуату.
