— Снаружи видно и не будет, — сказал Вепуат. — Я ж не хочу, чтобы камень ему спину продавил.
— Он там делится? — спросил Гедимин. Вепуат кивнул.
— Сегодня ещё не было — но вчера видел новую клетку… Ну всё. Он за ними прибрал и выходит.
Створка шевельнулась, отползая в сторону. Тильчи, широко расставив руки, выбрался в санпропускник. Подвес рамочного радиометра дёрнулся кверху — и упал обратно, едва шлюз закрылся.
— А он немного набрал, — заметил Вепуат, глядя, как Тильчи смывает с себя невидимую пыль. Как-то он умудрился отряхнуть ноги от крупных фракций и не слишком выпачкать руки — и всё же «скафандр» слегка «фонил».
…Тильчи вывалился из брони и шарахнулся в сторону, тряся головой.
— Звери тебя не обидели? — спросил Вепуат. Бронн дёрнул ухом.
— В них много ума. Знаешь их речь? Уттунри! Чего не сказал⁈
Гедимин мигнул.
— Не сказал что?
Вепуат положил руку ему на плечо. Бронны верещали друг на друга — и расспрашивать их было, очевидно, бесполезно.
— Речь? Ум? Значит, они всё-таки… — Гедимин вспомнил, как наблюдал за Пожирателями ещё в вольерах «Гекаты», и болезненно сощурился. — Вепуат!
— Тихо, — прошептал разведчик. Он следил за Броннами — будто ждал, когда в их верещание можно будет вклиниться.
— Тильчи! Они с тобой говорили?
— А с тобой — нет? — Бронн едва не фыркнул, но в последнее мгновение закрыл ладонью нос. Вепуат покачал головой.
— Я больше по летающим.
— А ты? — Тильчи повернулся к Гедимину. Тот ошалело мигнул.
— Гедимин не из разговорчивых, — вмешался Вепуат. — Ему хватает и Пламени. С Пожирателями вам придётся осваиваться самим. Так что они тебе пытались сказать?
Бронн дёрнул вибриссами.
— Это похоже на тепло и свет. И вроде было про воду. У них есть купальня?
Сарматы переглянулись.
— Можно устроить, — растерянно пробормотал Вепуат. — Тепло и свет… Гедимин! ЭМИА-кванты ведь сквозь броню не проходят?
— Фантомное тепло. Сигма, — коротко ответил Гедимин. «Сигма! С её помощью ведь много кто общается. Даже мы,» — он покосился на передатчик. «Надо сказать Айзеку. У Ассархаддона полно этих тварей. Наверняка он записал все их сигналы. А мы будем ковыряться с нуля. Пусть Айзек его спросит…»
— Да, про купальню я зря не подумал, — пробормотал Вепуат, открывая шлюз. — Принесу. Может, они и со мной поговорят…
…Ступка была высотой с полметра; все три свёртка вытряхнули туда и плеснули воды. Гедимин, ошалело мигая, смотрел, как «рассаду» молотят пестом — так, что летит пена. Пену стряхивали на грунт, стараясь закинуть ближе к стенкам. Туда же смыли налипшее на пест. Потом в ход пошли накрученные на палку листья — ими взбитую жижу разбрызгивали по «оранжерее». Швыряли вслепую, как попало, чудом не заливая друг друга ошмётками. Летело и на стены. Вепуат махал распылителем, разбрызгивая следом за биоматериалом воду — но всё-таки старался поливать равномерно. Гедимин видел, как он щурится то на «агронома» с метёлкой, то на Броннов, визжащих и скачущих на «тропе». Вепуату протянули опустевшую ступку, он плеснул туда воды, и остатки буро-зелёной кашицы полетели в угол.
— Теперь всё под рукой Эйланнушу, — пропищал «агроном», передавая ступку сородичам. Дышал он тяжело, вибриссы поникли.
— Всё, и грибы, и клубни, и тонкие побеги, — «агроном» взял в руки протянутую кем-то чашку с отваром курруи и выплеснул на грунт, распределив от стены до стены. Перед знаком, нарисованным на стене, уже поставили другой сосуд, вырезанный из кости — и сильно напомнивший Гедимину перевёрнутую черепную коробку.
— Что-то ещё нужно? — спросил Вепуат, стряхивая с золотистой брони мокрый песок. Каждую частицу он старался вернуть в «оранжерею».
— Тепло? Ветер? Вода?
— Всё есть, — отозвался Бронн. — Слово за Эйланнушу. А ты пока не ходи по земле. И мы не будем.
Вепуат мигнул.
… — Ага! — сармат широко ухмыльнулся. Едва закрыв шлюз, он взялся за сигма-сканер. Гедимин тоже уставился на экран. Он слегка надеялся, что Бронны всё-таки распределили посевной материал равномерно. «Ну да, конечно,» — он болезненно поморщился. «Видел я такую равномерность…»
«Материал» успел зарыться в рыхлый грунт и уже обволакивал его тонкими нитями проростков. Раскидало его как попало — где-то он лежал комьями, где-то не было ни единой клетки. На краю поля сканирования стояла чашка-череп, и Вепуат задумчиво тыкал в неё когтем, чего-то добиваясь от анализатора.
— Кьюсс, между прочим. Я думал, кто-то из кочевников, — сказал он, выключая сканер. — Ценный трофей. Для особого случая.
Гедимина передёрнуло.
— Ну, хоть стены черепами не увешали… Кто у них эта… на «Э»? — он хотел произнести имя целиком, но вовремя осёкся — лишний раз связываться с местными «богами» уже не хотелось.
— Богиня Жизни, — отозвался Вепуат. — А ты бы повежливее. Мало, что ли, огребал?
Гедимин фыркнул.
— И на кой ей тогда черепушка?
Вепуат ухмыльнулся.
— А ты хорошо рассмотрел её знак?
Гедимин пожал плечами. Странный скрежет на грани слышимости он отметил, но отвлекаться не стал.
— Семя с проростками. Или дерево с листьями.
