— А я к вам иду, Семён Поликарпович. Извиниться хотел за недавнее.
— Тренеры надоумили или сам решил прийти? — строгим тоном спросил он.
— Сам. Александр Генрихович только помог узнать номер ваших апартаментов, — сказал я и протянул ему пакет. — Это вам в качестве моих извинений. В общем, извините меня за моё хамское поведение. Бес попутал.
Мужчина взял пакет и, заглянув в его содержимое, широко улыбнулся.
— Одобряю! Это я люблю. Хорошо, кто старое помянет, тому сам знаешь, что будет, — сказал чиновник и протянул свою широкую руку. После нашего крепкого рукопожатия он добавил:
— Ну что, Александр, если ты не против, предлагаю отправиться ко мне в номер и закрепить наше знакомство и примирение вот этой замечательной бутылочкой. Или тебе нельзя? Режим и всё такое?
— Почему же нельзя? Никогда текилу не пробовал, поэтому от пяти капель не откажусь, — согласился я с его предложением и последовал за ним.
Спустя час в приподнятом настроении мы спустились в ресторан на завтрак, чем изрядно удивили всех присутствующих из нашей команды. Особенно этому был рад Бородюк, который тайком показал мне большой палец. Что касается алкоголя, на грудь я принял не пять капель, а около двухсот миллилитров мексиканского пойла. Поликарпыч оказался нормальным мужиком, хорошим собеседником и страстным поклонником спорта. Он уважал футбол и хоккей, но предпочтение отдавал волейболу и теннису. В общем, мы расстались с ним хорошими друзьями, обменялись контактами, и я пообещал привезти ему на память футболку моего нового клуба с автографом.
После сытного завтрака я тепло попрощался с командой и пожелал всем ребятам успехов в своих клубах. Следующая наша встреча со многими из них состоится в преддверии финальной части молодёжного чемпионата Европы, который пройдёт в начале следующего лета, ориентировочно в середине июня, и выявит четырёх обладателей путёвок на летние Олимпийские игры 2008 года. Где будет проходить молодёжное первенство, пока неизвестно. Англия, Италия, Нидерланды, Португалия, Турция и Швеция ещё в начале этого года подали свои заявки на его проведение, и только пятнадцатого декабря станет известна принимающая страна. После чего состоится жеребьёвка, и мы узнаем своих соперников по групповому этапу.
— Сашуля, покажи этим англожопцам настоящий футбол. Пускай знают наших, — немного заплетающим языком пожелал мне на прощание мой новый друг Пальцапупа.
Мы в десятый раз обнялись и сотрудник нашей команды, Сергей Павлович, вежливо пригласил его пройти в автобус. Семён Поликарпович пошел в сторону транспорта шатающейся, но уверенной походкой. Я смотрел ему вслед и улыбался. Видимо, чиновник всё-таки не удержался и допил подаренную ему бутылку.
— Ладно, Саня, давай прощаться. Главное, береги себя. Жди вызов от Палыча весной. Пришла пора уже помогать основной команде.
— И ты себя береги и начинай уже придумывать победную тактику и подбирать пацанов на финальную часть.
— Буду стараться. Ну всё, пока. Лене передавай огромный привет от меня. Теперь уже увидимся на твоей свадьбе. Приглашение я уже получил.
— Обязательно передам. До встречи на Мальорке.
Мы крепко обнялись, после чего я проводил его до открытых дверей автобуса. Двери закрылись, автобус аккуратно развернулся и покатил в сторону аэропорта. Там команду ждал чартер, организованный нашим правительством. Пять с половиной часов, и они уже будут в Москве. Надеюсь, в аэропорту их встретят многочисленные фанаты с плакатами и баннерами и организуют им тёплый и радужный приём. Ведь мы находимся в одном шаге от выхода на Олимпиаду, куда не попадали аж с 1988 года. А это почти двадцать лет. В истории России такого ещё точно не было.
Проводив автобус с командой, я посмотрел на время. До моего рейса оставалось ещё около четырёх часов. Я вернулся в номер, принял контрастный душ, чтобы взбодриться и избавить организм от остатков хмеля, завалился на кровать и задумался. Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями и прийти к какому-то решению. И чем больше я думал, тем становилось всё хреновей и хреновей. Перед глазами постоянно стояла картинка запотевшего зеркала, на котором была отображена дата — 23 августа. Скорее всего, это дата моей смерти.
В какой-то момент я не смог сдержать эмоции и громко закричал:
— Сука!!! За что⁈… За что это мне всё⁈… Что я сделал плохого⁈… Ответь мне! Ты слышишь меня⁈ Ответь!
Я обращался к Высшим силам, но так и не получил никакого ответа.
Уже не было сил орать. Я лежал на кровати, уставившись в белоснежный потолок. В голове крутилась лишь одна мысль: «Как жить дальше?». И я не мог найти ответа на этот вопрос. Непроизвольно потекли слёзы, и через некоторое время я разрыдался и погрузился в глубокую прострацию.
Одно дело понимать, что мы не вечны и рано или поздно уйдем в мир иной, и совсем другое — знать точную дату своей скорой смерти. Это было очень больно и жестоко…
