— Слышишь, Олег Николаевич, чего говорю то? — заискивающе спросила Ольга Александровна.
— Слышу, Оленька! — отозвался Каземиров. — Купим мы тебе эти сапожки. Обязательно купим…
— Да, я не об этом, Олег Николаевич, подойди на минутку! — вновь выкрикнула из кухни Ольга Александровна.
— Дело у меня к тебе весьма деликатное, — сказала она, когда Каземиров вошёл к ней на кухню. — Дочка у меня девушка взрослая, ты и сам понимаешь, что неудобно нам с тобой, в её присутствие, в одной постели находится. Хотя бы первое время как-то бы осторожнее надо…
— Да, конечно… Я не против… — забормотал Олег Николаевич.
— Ты, Олежек, только правильно пойми. Придётся тебе какое — то время в маленькой комнатке пожить. Как только Верочка привыкнет, так ко мне в спальню переберёшься. А пока, я ведь ей сказала, что комнату у нас снимать будешь. Нам деньги нужны, вот якобы я и согласилась. Ничего, всё само собой образуется…
— Конечно, конечно… — невнятно пробормотал Олег Николаевич. — Поступай, как считаешь нужным, Оленька.
— Вот и умница! — похвалила Ольга Александровна, и, оглядываясь по сторонам, чмокнула его в щёку.
— Идём за стол, Олежек, — сказала она. — Уже горячее готово.
Они выпили ещё пару рюмок, поговорили о разных пустяках, пока их внимание не привлекла Верочка.
Она вошла в комнату с распущенными длинными волосами, в одной сорочке, сквозь которую просвечивало её стройное юное тело.
— Ты что это, бесстыдница, себе позволяешь? — недоумённо глядя на дочь, спросила Ольга Александровна.
— Спать ложусь, — не смутившись, ответила Вера. — Мне в койку в платье ложиться?
— Да не в платье конечно, но ведь здесь Олег Николаевич.
— Не нужно из меня дурочку делать! Я всё отлично понимаю. Чего мне его стесняться, ведь это мой новый отчим. Пусть полюбуется своей падчерицей…
— Верка! А ну живо в койку! Лезь под одеяло, дрянь такая… — прикрикнула Ольга Александровна, заметив каким оценивающим взглядом, Олег Николаевич посмотрел на её дочь.
— Залезь под одеяло и спи! — вновь прикрикнула Ольга Александровна.
Потом она посмотрела на свои дрожащие руки, закрыла лицо салфеткой и поспешно ушла в ванную комнату. Вера с пренебрежением посмотрела на Олега Николаевича, ухмыльнулась и демонстративно направилась в свою комнату. Каземиров вышел из-за стола, тихонько постучал в дверь ванной комнаты. Когда Ольга Александровна открыла, он обнял её и тихо сказал:
— Ну, что ты, Оленька, она ведь ребёнок. Сама же говоришь, девочке привыкнуть надо.
— Да причём тут девочка! — оттолкнув его от себя, вспылила Ольга Александровна. — Ты думаешь, я не заметила, как ты глядел на её оголённые ножки…
— Оленька, перестань… — оторопело, произнёс Каземиров. — Она ведь ещё совсем ребёнок….
— Она-то ребёнок, да вот только ты на неё смотрел ни как на школьницу. Всю её грудь алчным взглядом просверлил.
— Оленька, ты о чём говоришь? Ольга Александровна… — растерянно забормотал Каземиров.
— Нет! Ну, я тоже хороша! При взрослой дочери мужика в дом привела! Недели не пройдёт, как ты с моей девочкой шашни закрутишь…
— Что с тобой, Олюшка? — совсем потерянным голосом, произнёс Олег Николаевич. — У меня и в мыслях такого не было.
— Не было, так будет! — выкрикнула Ольга Александровна. — Убирайся ка ты отсюда подобру-поздорову. Пошутили, и будет, пора и честь знать. Не будем мы с тобой счастливы! Не будем…
Олег Николаевич догадывался, что в ней заговорило выпитое спиртное, поэтому попытался её остановить.
— Оленька, разве так можно? — пристыдил он.
— Можно Олег, можно… Пойди, вернись к своей жёнушке, она тебя простит и примет. Пропадёт без тебя с двумя девками. А меня уж извини! Доставили друг другу удовольствие и баста! Мотай отсюда, Олег, пока ты и впрямь к моей дочери не переметнулся.
— Ольга Александровна… — вновь попытался вразумить Каземиров.
— Нет, Олег Николаевич! — строго, официальным тоном, сказала она. — Уходи туда, откуда пришёл! Не хочу я, чтобы ты здесь жил. Не хочу…
— Последняя рюмка, что ли лишней была? — нахмурившись, спросил Каземиров.
— Причём тут рюмка! Тяжело мне одной дочь воспитывать. А у тебя зарплата приличная. Вот и решила я Верочке отца привести. Не подумала, что она тебе не родная кровь. Не ровён час, вдруг и впрямь чего недоброго сотворишь. Уходи, Олежек, уходи… Если что не так, прости…
— Тогда позволь, я хоть чемодан до утра здесь оставлю… — озадаченно попросил Каземиров. — Куда я с ним на ночь глядя…
— Можешь оставить, — утирая со щеки расплывшуюся тушь, сказала Ольга Александровна. — Как понадобится, так и заберёшь…
Тяжело было Каземирову домой возвращаться, но идти ему больше некуда было.
«Простит жена, — подумал он, глядя сквозь троллейбусные окна на вечерний город. — Она у меня женщина добрая. Повинюсь, глядишь всё и уладится».
Подойдя к собственному дому, взглянул он на свои окна, но света не увидел.
— Ну, вот, отца дома нет, а они, как ни в чём не бывало, спать легли, — пробурчал он. — Позвоню в дверь, чтобы всех разбудить. Дочери на шею бросятся. Даже ради них, жена простить должна.
