А ещё она умудрялась ездить к мужу на свидания. Брала с собой маленькую Свету и отправлялась во Владимирскую область, где находилась колония, в которой отбывал наказание муж.
И вот когда трёхлетний срок заключения подходил к концу, Валентина впервые увидела свою свекровь. Мать Геннадия приехала к ней в квартиру. Представилась. На приглашение пройти она ответила презрительным взглядом, о внучке даже не заикнулась. Произнесла лишь:
— Геннадий возвращается домой. Если бы не ты, он жил бы спокойно и обеспеченно уже не один год. Во всех его неудачах и бедах ты одна виновата. Я тебя проклинаю!
Входная дверь гулко грохнула. А на вопрос мамы, кто это приходил, Валентина ответила, что ошиблись.
Несколько дней Валя провела словно в оцепенении. Она уговаривала себя не верить ни единому слову свекрови, но понимала, что уговоры эти ни к чему. И уже вскоре Валентина нашла в почтовом ящике письмо от Геннадия. Он сообщал, что мама его права, что жизни у них нормальной не будет. И просил её развестись с ним, ведь это сделать в данный момент, пока он отбывает заключение, не трудно.
И Валентина развелась.
Она стала другой женщиной. Женщиной, которой приходилось рассчитывать только на себя. И которой нечего ждать.
Валентина окончила институт, и диплом позволял ей занимать руководящие должности. Чем она и не упустила воспользоваться. А её любовь к людям, доброжелательность и умение поддерживать хорошие отношения со всеми, сделали своё дело — вкупе с отличным владением профессией — помогли ей занять пост главного бухгалтера. И временами она меняла место работы, но отнюдь не должность. А переходила она из организации в организацию только из-за бо́льшей зарплаты и бо́льших премий. Ведь она одна растила дочь.
Мужчины, конечно же, были в её жизни. Но замуж она выйти не смогла. Не было у неё женского счастья.
А долгожданный покой и не проходящую радость в её жизнь принёс правнук — Илья был единственным мужчиной, подарившем Валентине Эдуардовне душевное равновесие.
— Илья, как тебе моя идея? — Валентина Эдуардовна с правнуком возвращалась домой.
Они проводили одноклассников Ильи и неторопливо брели от метро «Смоленская» в сторону Севцева Вражка.
— Ты молодец, бабуль! Мне мгновенно спокойно стало!
Валентина Эдуардовна предложила правнуку подать документы и в московские вузы, тем более сделать это теперь можно и через Интернет.
— В крайнем случае пойдёшь на платное отделение!
— Да я думаю, что и на бюджет смогу поступить, — уверенно ответил Илья. — На предварительных тестах я набрал очень приличные баллы.
Илья собирался поступать в Лондонскую консерваторию. И всех это волновало. Несмотря на все похвалы преподавателей музыки, на одобрение деда, а уж его-то слова дорогого стоили. И всё же, всё же…
— Я уверена, что ты в консерваторию поступишь! — Валентина Эдуардовна с удовольствием оперлась на предложенную правнуком руку. — Просто подстраховаться никогда не помешает.
Илья кивнул — всё правильно.
— А мама во мне уверена больше, чем мы с тобой, бабуль, вместе взятые!
Валентина Эдуардовна погладила его по плечу. Они некоторое время шли молча.
— Илюшоночек, а как там мама?
Для Валентины Эдуардовны Илья был искренним источником информации о внучке.
— Все отсеки работают нормально, — улыбнулся он. И вдруг произнёс очень серьёзно: — Бабуль, а что тебя беспокоит? Я тут недавно подумал, что ты не просто так о маме меня теперьспрашиваешь то и дело!
— Конечно, не просто так, я волнуюсь за неё! Она же, наверняка, тоже мной интересуется. Это естественно. А тем более с тобой я вижусь чаще!
— Это-то да! — Илья подавил вздох. — Но ты вкладываешь в вопрос гораздо больше.
Валентина Эдуардовна остановилась. Её правнук в свои неполные семнадцать лет был не только умным, но и проницательным.
— Я хочу, чтобы у твоей мамы всё было хорошо в семье. Я должна быть в этом уверена. Чтобы хотя бы у неё… А насчёт последнего времени — возраст больше и волнение пропорционально возрастает!
Илья чмокнул бабулю в макушку. Как же она их всех любит!
— Илюш, ведь ты же знаешь, что у меня семейная жизнь не сложилась…
— Но мы — твоя семья и любим тебя просто безумно!
— Я знаю, хороший мой, знаю! Но…
— Понятно. И у тебя, бабуль, и у Светланы, — мама Веры всегда откликалась только на своё имя, а не на «бабушку».
— Да, у Светочки моей тоже всё кувырком пошло.
Валентина Эдуардовна вздохнула. Дочь её развелась с отцом Веры, но тут уж кроме Светы никто виноват не был, она сама, просто взбесившись с жиру, понеслась черт те куда. И поэтому очень уж хотелось, чтобы у единственной обожаемой внучки всё было замечательно, без потрясений, а значит, и у её Илюшоночка тоже.
— А в последнее время, бабуль, ты всё тревожнее об этом меня спрашиваешь. И дело не в прожитых годиках!
— Да, я знаю. Потому что…
— Почему?
Валентина Эдуардовна покрепче сжала руку правнука, и они снова пошли.
— Да трепещется что-то во мне. И это не о Свете — она сейчас живёт, как хочет и абсолютно довольна всем. Значит, это Вера моя…
Илья как-то осторожно кивнул.
