Флоренция здесь опять упоминается в четырех смыслах: это родной город Данте; это вообще образ Города; это государство, и наконец, это прообраз Небесного Града. Злые Щели точно также разделены на гильдии, как и горожане во времена Данте. И переход из одного рва в другой невозможен. В этом высшее достижение ада. Злые Щели наполнены еретиками и лицемерами, льстецами и симонистами, ворами и злыми советчиками, раскольниками и фальсификаторами. Один вроде бы невинный поцелуй Франчески, — а потом зло, порожденное им, начало расползаться по всему свету.

Один эпизод следует упомянуть в связи с «Пиром». Там Данте сравнил Гвидо да Монтефельтро с Ланселотом, как одного из тех благородных людей, которые на закате жизни стали членами религиозных орденов. В данном случае имелся в виду францисканский орден. «Я был военным, после стал монахом...». «Комедия» продолжает и дополняет историю Гвидо проклятием. Используя то же самое сравнение с парусами, которое он использовал в «Пире», Данте выслушивает рассказ графа Гвидо о том, как после принятия монашеского чина он «спасся бы навек», но по требованию Папы Бонифация VIII, дал злой совет, как расправиться с замком Пенестрино. Гвидо сомневается , но Папа убеждает его:

«Не бойся, — продолжал он говорить, —Ты согрешенью будешь непричастен,Подав совет, как Пенестрино срыть.Рай запирать и отпирать я властен;Я два ключа недаром получил...(Ад, XXVII, 100–104),

а когда после смерти Гвидо за ним явился сам святой Франциск, душа его уже принадлежала аду.

Но некий черный херувим вступился,Сказав: «Не тронь; я им давно владел.Пора, чтоб он к рабам моим спустился;С тех пор как он коварный дал урок,Ему я крепко в волосы вцепился...(Ад, XXVII, 113–117)

Важно отметить, что даже монашеский орден не спасает душу человека, давшего коварный совет, пусть даже по принуждению Папы. Меж тем стремление Папы разрушить город есть не что иное, как адское искушение разрушить Небесный Град.

Поэты приходят к последнему, девятому рву Злых Щелей. Из глубины его поднимаются плач и зловоние.

Какой бы стон был, если б в летний знойСобрать гуртом больницы Валдикьяны,Муреммы и Сардиньи и в однойСгрудить дыре, — так этот ров поганыйВопил внизу, и смрад над ним стоял,Каким смердят гноящиеся раны.(Ад, XXIX, 46–51)

Обитатели этого мучилища «вдоль по дну слепому // То кучами томились, то вразброд». Они лежат, ползают, взбираются друг на друга, рвут ногтями запаршивевшую кожу. Здесь подвергаются мучениям фальшивомонетчики и алхимики, грешившие подделкой металлов. Вергилий говорит одному из погибших:

Я с ним, живым, идуИз круга в круг по темному простору,Чтоб он увидел все, что есть в Аду.(Ад, XXIX, 94–96)

Мучения предыдущих кругов меркнут перед здешними ужасами, где «Суровая карает Правота // Поддельщиков, которых числит строго».

Перейти на страницу:

Похожие книги