– Скажите, что забыли, а потом опять потихоньку откройте. Вообще ведите себя как можно спокойней. Он ничего не должен заподозрить. – Она ласково притронулась к Алисиной ледяной руке теплыми мягкими пальцами. – Все будет хорошо.
У подъезда доктора ждал скромный белый «жигуленок» с красным крестом. Тяжело опустившись на переднее сиденье рядом с молодым молчаливым шофером, доктор вытащила из объемной сумки радиотелефон, набрала номер и произнесла в трубку:
– Это, конечно, полное безобразие, Азамат Мирзоевич, ну какой из меня педиатр? Хорошо, что у ребенка нет ничего серьезного.
– Елена Петровна, голубушка, не ворчите, – улыбнулся в трубку Азамат, – что там происходит?
– Там много чего происходит, – вздохнула Терехова и стала не спеша докладывать о результатах своего визита.
Харитонов в который раз пытался связаться со своими «наружниками», но их сотовый не отвечал. Механический голос талдычил, что абонент временно недоступен. Машины не было видно из окон. Ей следовало стоять на углу у торца дома, чтобы не привлекать внимания. Еще несколько наблюдателей должны были распределиться по двору. Радиосвязь с ними пропала. Он позвонил в офис.
– Юра, пришли еще людей, мне не нравится это, – сказал он своему заместителю, – срочно выясни, в чем там дело, куда все исчезли.
– Там все нормально, Валерий Павлович. Они пообедать отошли, а телефон в машине оставили.
– Что, сразу все ушли обедать?
– Я сейчас же проверю, вы не волнуйтесь.
– Придурки! – рявкнул Харитонов. – Уволю всех, к едрене фене!
– Валерий Павлович, люди устали, на улице мороз. Ничего экстремального пока не произошло, – успокаивал заместитель.
– Запись телефонного разговора включи мне.
– Какого именно?
– Обоих!
– Минуточку. – В трубке щелкнуло, и Харитонов услышал: – «Алло, это поликлиника? – Да. – Можно вызвать врача на дом? – На что жалуетесь? – Температура вечером тридцать восемь и пять, утром тридцать семь и пять, горло болит. – Пожалуйста, фамилия ребенка, год рождения, адрес…»
– Почему там мужской голос? – спросил Харитонов, когда его заместитель опять взял трубку. – Там в регистратуре бабки сидят. Почему молодой мужской голос?
– Ну, мало ли, в нашей поликлинике иногда тоже мужчины берут трубку.
– Ладно, а другой разговор?
– К сожалению, не успели записать. Да вы не нервничайте, там все нормально.
– Что значит нормально?! Какой был голос?
– Ребята сказали, обыкновенный. Без акцента.
– Без акцента, – грубо передразнил Харитонов, – записать надо было! Что вы мне здесь бардак развели? Я тебя уволю, идиот, ты понял меня? Срочно присылай людей…
– Слушаюсь, Валерий Павлович.
Положив трубку, заместитель усмехнулся и пробормотал себе под нос:
– Неизвестно, кто из нас идиот.
Сегодня ранним утром в половине восьмого, когда Юрий Сергеевич Глушко вышел из дома и стряхивал снег со своей машины, собираясь ехать на службу, к нему подошли трое. Они говорили вежливо и спокойно. И выглядели вполне прилично. Ничего в них не было от стандартных отморозков, одеты дорого и скромно, лица интеллигентные.
– Здравствуйте, Юрий Сергеевич. Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным, – сказали они. – Вы человек семейный, у вас двое детей, жена-красавица, родители пожилые. Сколько вы получаете на своей службе? Три тысячи долларов в месяц? Ну разве это деньги для такой большой семьи? Мы предлагаем вам один только аванс тридцать тысяч, а потом еще столько же. Но дело даже не в деньгах. Вот сейчас вы уедете на службу и не сможете нормально работать, все время будете дергаться. Ребят из вашего штата вам никто не даст, чтобы охранять семью. Нанять толковых людей на вашу зарплату невозможно, да и времени на это у вас уже нет.
– Короче, чего надо? – мрачно спросил Юрий.
– Да, в общем, ничего особенного. Ваш шеф сейчас проводит одну операцию, и от вас требуется, чтобы вы выполняли не его указания, а наши.
– Так он же меня потом по стенке размажет.
– Не успеет.
– Ну конечно, вы его остановите! – саркастически усмехнулся Глушко.
– Не мы. Президент вашего концерна. Милиция, в конце концов.
– А вы сами-то откуда?
– Узнаете, но чуть позже.
Он понял: эти трое представляли весьма серьезную структуру. Не потому, что они солидно выглядели. Дело было в другом. Они разговаривали спокойно и мирно, они не просто грозили, размахивая пушкой перед носом, как это стали бы делать мелкие отморозки. Они пытались объяснить, убедить. То есть чувствовали свою силу и предпочитали работать серьезно, основательно, без грубого шального наскока.
– Очень интересно… – пробормотал он с нервозной усмешкой.
– Да, это действительно интересно. Харитонов решает свои личные проблемы за счет службы безопасности «Шанса». Знаете, ради чего задействовано столько людей? Ради того, чтобы шантажировать беззащитную женщину, мать-одиночку, у которой на руках больной десятилетний ребенок. Неужели вам не противно в этом участвовать? Вы, отец двоих детей…
– А вы, значит, хотите благородно защитить женщину с ребенком?
