Все, кто находился в комнате, уставились на нее, словно видели впервые. Елена Петровна была яростной противницей курения.
– Надо было доводить мальчика до обморока, – продолжала она, закашлявшись от первой затяжки, – а теперь там труп в детской комнате. Безобразие.
– Именно потому, что ребенок потерял сознание, Карл получил возможность выстрелить. Я с самого начала подозревал, что у него есть второй пистолет, – задумчиво произнес Геннадий Ильич.
– Какие будут дальнейшие указания? – спросил «наружник» по радиосвязи.
– Пока никаких, – ответил Подосинский, – наблюдайте за домом.
– Гена, ты что? – удивился Мирзоев. – Надо брать его. Теперь ведь можно.
– Ну дай ты людям отношения выяснить, – поморщился Геннадий Ильич.
Терехова загасила сигарету и резко поднялась.
– Я могу идти? – спросила она.
– Вы мне нужны, Елена Петровна, – сказал Подосинский, – останьтесь, пожалуйста.
– Зачем?
– Я хочу, чтобы вы слышали, как они будут выяснять отношения.
– И так все ясно, – ответила Терехова довольно резко, но на место все-таки села.
– Что именно вам ясно?
– Ладно, Геннадий Ильич, – она махнула рукой, – решили слушать, так уж давайте помолчим.
– Мам, ты можешь мне объяснить, кто он такой и откуда взялся? – спросил Максимка.
Алиса быстро обмыла его теплым душем, завернула в махровую простыню. Его била сильная дрожь. Карл ушел на кухню, сидел там и курил.
– Потом, малыш. Сначала ты выпьешь чаю, успокоишься, а потом мы поговорим. Хорошо?
– Я уже успокоился.
– Ну конечно, у тебя зуб на зуб не попадает. – Алиса вытащила его из ванны. – Держись за шею, я тебя отнесу.
– Мам, ты что, я же тяжелый!
– Ну-ка, давай я его возьму. – Карл открыл дверь, отстранил Алису, понес Максима в ее комнату.
Алиса сняла покрывало со своей кровати, откинула одеяло. Карл уложил Максима, накрыл, быстрым неловким движением погладил по взъерошенным влажным волосам и сел рядом.
– Сейчас сюда приедет милиция, – сказала Алиса, – прямо сейчас. С минуты на минуту.
– Когда ты успела? – тихо спросил Карл.
– Я написала записку детскому врачу, попросила, чтобы она вызвала милицию. Мне надо было как-то избавиться от Харитонова. Странно, что их до сих пор нет.
– Ну вот, я тебя избавил от Харитонова без всякой милиции.
– Он… этот, которого убили… он правду сказал? – медленно произнес ребенок.
– О чем? – взглянул на него Карл.
– О том, что вы… будто вы мой отец?
– А ты у мамы спроси.
– Мама, это правда?
Алиса долго молчала. Потом, глядя в упор на Карла, сказала:
– Ты понимаешь, что с минуты на минуту здесь будет милиция? У нас труп в соседней комнате. Труп отставного полковника ФСБ. Все в крови, и пистолеты на полу валяются.
– Не волнуйся. Сначала, будь добра, ответь ребенку на его справедливый вопрос, а потом разберемся с трупом.
– Карл, ты сумасшедший.
– Я много раз от тебя это слышал.
– Хорошо, ты хочешь, чтобы Максим знал правду?
– Я хочу знать правду! – крикнул Максим и тут же закашлялся.
– Малыш, посмотри внимательно и скажи, где ты раньше видел этого человека? Чтобы было проще, я напомню. Ты видел его в Израиле. Трижды. Первый раз в том кабачке на рыночной площади. Второй раз он разговаривал с тобой на пирсе. В третий раз ты видел его на катере, когда погиб Деннис. Только он был в гриме, с приклеенной седой бородой, в арабском костюме. Помнишь того деда, который рассыпал деньги по палубе?
Максимка вгляделся в лицо Карла и неуверенно произнес:
– Да, я видел его в ковбойском кабачке. Ты очень нервничала и стала зачем-то фотографировать. Потом я разговаривал с ним на пирсе, он сказал мне, что нельзя ловить морских ежей, у них ядовитые колючки. Ты почему-то так испугалась, что сорвала голос и подвернула ногу. Но на катере в арабском костюме был совсем другой человек.
– Малыш, его трудно было узнать, – мягко напомнила Алиса, – грим, темные очки, борода, арабский платок. Мы с тобой много раз говорили, как опасно обманывать себя и принимать желаемое за действительное.
– Мама, я не обманываю ни себя, ни тебя. Я того арабского деда запомнил на всю жизнь. Я его отлично разглядел. Видел глаза.
– Он был в темных очках.
– Он снимал их дважды. У него были темные, почти черные глаза. Нос у него был толстый, картошкой, и лицо широкое. Нет, мамочка, Денниса убил совсем другой человек.
– Это сделал МОССАД, – тихо произнес Карл, – американец шел за мной, и они его убрали.
– Вот видишь! Он не убивал. Ну а теперь скажи мне.
– Да, малыш, это твой отец, – произнесла Алиса совершенно чужим, деревянным голосом. – Его зовут Карл Майнхофф. Он международный террорист.
– Но он живой! Он не погиб в автокатастрофе до моего рождения. Пусть кто угодно: террорист, бандит. Он не убивал Денниса. Может, он вообще никого не убивал, кроме этого серого… – Максимка быстро взглянул на Карла. – Если вас посадят в тюрьму, я буду вас ждать.
– Карл, тебе пора уходить, – сказала Алиса.
– А почему ты решила, что я собираюсь уходить? Я хочу принять душ, чаю выпить. Я, наконец, хочу с сыном своим побыть. Хотя бы немного.
– Карл, тебя арестуют.
– Ну и пусть. Максим ведь будет меня ждать.
