— Пусть будет всё, как он хочет. Не на что будет кивать, когда сядем в лужу. — Я остановился. — Дрор последняя инстанция?
— Не думаю. Но и выступать пока не с чем.
Образовалось окно. Пётр взял отпуск, и мы отправились в столицу религий. Набрались впечатлений, прикоснулись к истокам. Двинулись дальше. На берегу Кинерета пофилософствовали о путях судьбы. Море Галилейское или Тивериадское, озеро Геннисаретское — перекрёсток истории немногим больший ижевского пруда.
Навестили детей. Павел работал, готовился к поступлению в заочный университет. Маша временно трудилась в столовой и погружалась в среду — слушала окружавшее её гудение голосов, не расставалась с карманным магнитофоном и наушниками.
Момент истины настал и прошёл буднично. Мы прокатали профили — три сплошных и один полый, из углеродистой стали и нержавеющей. Нарезали образцы и раздали их всем желающим. Прозрачный контейнер с образцами Дрор самолично вручил рецензенту, насладился эффектом и поделился впечатлениями. Я остался ещё на месяц, вместе с Леонидом привёл в порядок документацию, и уже всё — дела, вечера, разговоры — было подёрнуто флером разлуки. А потом произошло неожиданное. В этом неспокойном месте, на стыке тектонических плит, религий и страстей я успокоился. Рано проснулся, вышел в салон и застал Петра в позе лотоса. Без разминки ноги сами не переплелись, и я сложил их руками. Расслабился, дал развеяться сонным мыслям и застыл в ожидании… Сознание моё, пустое и чистое, осталось ясным, как небо. Я ещё посидел, и меня потянуло домой, к жене.
Глава 30
Подошли к концу отведенные под проект два года. Желающих выложить полмиллиона за кота в мешке не нашлось. Было несколько заманчивых предложений, но они не вписывались в усвоенные Дрором постулаты, и он отверг их. К этому времени из разговоров с потенциальными заказчиками у Петра сложилось отличное от Дрора видение дальнейшей судьбы проекта. Успешный производитель мебели из стекла и металла несколько раз приезжал и подолгу беседовал с Петром. Они сошлись во мнении, что в стране достаточно иметь один комплект FDS Family, что год или два уйдут на обучение рынка, осознание им вновь открывшихся возможностей. Сложился заманчивый альянс: Пётр реализует ноу-хау, новый партнёр организует производство, Ури обслуживает экспорт оборудования.
— Не о чём говорить, — заявил Дрор, — он хочет бесплатно получить проект.
Предприниматель поблагодарил Петра за идею и ушёл.
Просматривая почту, Пётр нашёл письмо об увольнении.
— Я хочу выступить на Совете директоров «теплицы», — сказал он Дрору. — Ты помнишь наш уговор? Я свою часть выполнил.
— Помню. Деньги кончились, но проект не закрыт. У меня много времени.
На Совет Дрор пришёл с коробками образцов, большими фотографиями FDS — подготовился. В пространной речи он подробно описал весь путь проекта, начиная от победного противостояния с референтом, выгодной сделки по приобретению документации и до создания первого (читай в мире) комплекта машин под общим названием FDS Family. Вывод напрашивался сам собой: отдать такую жемчужину меньше, чем за полмиллиона — преступление. Пётр ратовал за стартовую площадку, всё остальное брался сделать самостоятельно. Проекту нужен не благодетель, решивший рискнуть деньгами, а деловой партнёр, готовый работать ради будущих благ. Он апеллировал к здравому смыслу, исходя из своих понятий. Закончил и положил на стол программу со сроками и издержками.
После недолгой дискуссии люди, не так давно пожелавшие Петру удачи, дружно отправили его за пособием по безработице, поддержали потуги Дрора продать проект подороже и одобрили программу, представленную Петром.
«…Знаешь, я всегда завидую спокойствию, с каким он принимает удары судьбы. Правда и то, что ударами он их не считает, называет зигзагами и добавляет: лучше жалеть о содеянном, чем о несодеянном. Ему, может, действительно интересно, а мне чуть худо не стало, когда он сообщил, что идёт оформлять пособие по безработице. Дело тут вовсе не в деньгах. По нашим меркам и потребностям, я неплохо зарабатываю, и пособие где-то процентов семьдесят от его зарплаты, нам хватает и детей поддерживаем, но представить, как Пётр ходит отмечаться, высиживает очередь, на обратном пути делает покупки… Я знаю, тебе понятно моё смятение. Как-то я спросила его: — Ты скучаешь по работе? Тебя не угнетают домашние заботы? — Он рассмеялся: — Я самый счастливый человек на свете. Со мной моя семья и книги, о которых я мог только мечтать. Кончится пособие, пойду работать, была бы шея… — Мне обидно и жаль до боли, что он всю жизнь изобретает велосипед, затыкает дыры и, в конце концов, вернётся к тому, с чего начал. Что же ещё!
