Майк Пельтцер, высокий полнеющий мужчина сорока семи лет, с курносым носом и выступающим подбородком, в кремовом мятом пиджаке и тёмных брюках, преподавал в университете Тампы два предмета — химию и историю Сегунды. Первый предмет он обожал, а второй ненавидел. Однако именно преподавание истории позволило ему изучить достаточно первоисточников, чтобы понять — то, что пишут в учебниках, полное враньё. Майк моргнул, проверяя время — до конца лекции оставалось шесть минут. На дворе стоял триста тридцать шестой год от Разделения, а они изучали двадцать девятый, именно тогда Ирма Рубин стала первым зарегистрированным ESP, эспером — человеком с экстрасенсорными способностями. Майк не любил студентов и коллег, но ещё больше не любил магов. Эсперы были тем редким случаем, когда факты оказывались куда хуже любых домыслов, тщательно скрываемые преступления против обычных людей можно было обнаружить, просто копаясь в архивах. В группе, которой он читал лекцию, с браслетами ходили четверо — три парня и одна девушка, сниженные оценки были им обеспечены.
— На этом всё, — сказал Пельтцер, смахивая с экрана на стене лицо Ирмы, — через неделю итоговый зачёт, тогда и увидимся. Проваливайте.
Студенты толпой повалили к двери, переговариваясь о чём угодно, кроме истории, Майк равнодушно на них смотрел, прикидывая, чем заняться вечером — отправиться в бар, где играли в покер, или остаться дома, спуститься в подвал, в лабораторию. Шрам на руке заныл, Пельтцер улыбнулся. Старая рана подсказывала, что нельзя терять навык, со дня, когда его вышвырнули с работы в горнорудной компании, прошло двенадцать лет, но до сих пор он мог перепрограммировать взведённую мину с закрытыми глазами. Тогда ему просто не повезло, какие-то идиоты залезли в ущелье, где их компания вскрывала пласт, хотя всё вокруг было огорожено и обвешено знаками и предупреждениями. Но нет, всегда найдутся те, кто хочет рискнуть. Там и остатков тел почти не нашли, и суд Пельтцера оправдал, только компания решила, что он портит их репутацию. Двенадцать лет Майк просидел в университете, сначала студентом, а потом преподавателем, но истинной его страстью были взрывы. Когда с ним связался безымянный наниматель, и предложил работу, Пельтцер колебался недолго. К предлагаемой сумме шло досье на будущую жертву, того ещё мерзавца, и вдобавок мага. Бывший взрывник сделал для него особый заряд, такой, чтобы гадёныш потерял только ноги, но не жизнь. Мгновенная обширная кровопотеря, оторванные конечности, потеря сознания, Майк остро чувствовал его боль и отчаяние, а ещё колебался, оставить мага подыхать с браслетом на руке, или всё же заработать сто тысяч. Он хотел выбрать первое, но выбрал второе — на зарплату преподавателя прожить сложно.
Словно в ответ на его мысли, комм завибрировал, пришло кодированное сообщение. Пельтцер проводил взглядом спину последнего студента, уселся в кресло, положил ноги на стол, натянул на глаза визор, уставился на несколько строчек текста и три затушёванных лица.
— Конечно — да, — произнёс Майк, вдавливая палец в экран, и вращая изображение парня с непропорционально большим ртом.
Тинг Чэнь, подтянутая блондинка с зелёными глазами и кукольными чертами лица, которые были в моде лет пятнадцать назад, стояла на бровке футбольного поля, где бегал её младший. У Чэнь было трое детей-близнецов, девочки сейчас отдувались на уроках, а Кевин гонял мяч. Тинг обожала своих детей, своего мужа, сержанта полицейского участка небольшого городка неподалёку от Тахо, и свой дом в хорошем кондо на побережье, с видом на океан. Женщина сунула два пальца в рот и свистнула.
— Давай, Кевин, задай им жару.
Кевин, прорвавшись в штрафную, ударил по мячу, тот полетел в сторону ворот, ударился о штангу и отскочил в сторону защитника. Зрители разочарованно загудели. Комм блондинки завибрировал.
