Образец "Ноль" (Веласкес-4) полностью

Молодая женщина дождалась, когда покалывания исчезнут, пошевелила ластами, и понеслась наверх. Руку чуть ниже локтя вода словно обжигала, её переполняла вливающаяся сила, сознание словно балансировало на грани, за которой каждый маг принимает последнее в своей жизни важное решение — отдаться этой силе навсегда, или дальше прозябать подобно обычным людям. На отметке в минус пятьдесят метров Рози нехотя притормозила, а потом натянула блокиратор на запястье. Излучение планеты, каким-то образом позволяющее некоторым людям совершать сверхчеловеческие вещи, тут же почти прекратило действовать, и остаток пути Суон поднималась не спеша, чтобы кровь не вскипела.

— Двести? — спросил Веласкес.

Он лежал на палубе, раскинув руки, и смотрел в безоблачное небо. Сто секунд — столько средний эспер мог провести без блокиратора совершенно спокойно, без опасения потерять контроль. Десять-пятнадцать минут в специальной камере Службы, где за его состоянием наблюдали. Два часа — порог, за которым практически у всех магов, как их не вытягивай, блокиратор становился бесполезной игрушкой.

— Двести одиннадцать, — похвасталась Рози.

— Отличный результат.

— Океан поглощает часть излучения, ты же знаешь не хуже меня.

— Ага.

— Не хочешь попробовать?

— Нет. Какой смысл. Достаточно одного раза, чтобы сорваться.

— Зануда, — Рози надула губы, — иногда ты слишком правильный, Паулиньо, зачем я только с тобой связалась.

— Как бы иначе ты провела рождественский вечер с неподражаемой Эми Ласкер, — рассмеялся парень, — да ещё спела с ней дуэтом. На службе скажешь, обзавидуются.

В том, что сказал Павел, была доля истины. Кавендиши каждый год на Рождество собирались все вместе в поместье неподалёку от Ньюпорта, на Западном побережье. Эл Кавендиш, ныне покойный, при жизни был опекуном Веласкеса, его жена Эми Ласкер, знаменитая певица, относилась к Павлу так же, как к родным детям, например, к Патрику Кавендишу, бывшему майору Сил обороны, а теперь новому суперинтенданту Службы контроля, или к Нине Фернандес, капо мафиозной семьи Гальяцци, которая тоже появилась на семейном ужине вместе с дочкой Триш. Всего набралось полтора десятка человек, вечер прошёл отлично, никакой фальши и наигранных эмоций, Рози даже спела с Эми её хит «Чёрный Сол».

— Поёшь ты так себе, деточка, — откровенно сказала хозяйка поместья, — но с душой, молодец, и вообще, ты мне нравишься. Я рада, что Поль наконец нашёл себе настоящую женщину, будет дураком, если тебя потеряет.

Видимо, старушке мерещились свадебные колокола и Розмари в белой фате, Суон сделала усилие, чтобы не рассмеяться, и внезапно поймала себя на мысли, что, в принципе, эта идея не вызывает отвращения. Но и особого восторга — тоже, значит, пора их знакомство прекращать, пока оно не зашло слишком далеко.

— Через десять часов я должна быть на дежурстве, иначе бригадный генерал Мойра Хоук сделает из меня чучело, — Рози зевнула, соблазнительно потянулась, семь дней отдыха действовали расслабляюще, — так что не теряй времени.

В семи километрах от них на небольшом островке, точнее, на скале, торчащей из океана, на площадке, отполированной ветрами за миллионы лет и нависающей над водой, под полосатым пляжным зонтом сидела ещё одна девушка — на вид ей было лет семнадцать, не больше. Светлая майка и такого же цвета шорты почти сливались с камнем, тактический визор был сдвинут на затылок, возле левого колена лежала винтовка, возле правого — открытый чемоданчик с переносной ракетной установкой. Три серых матовых стержня диаметром полтора сантиметра и длиной сорок были заправлены в кассету, сам чемоданчик служил пусковым столом и одновременно модулем управления, от него к визору шёл экранированный кабель.