— Маркус был одним из наших, как Эфраим и Клэр, эспером без браслета, только ему не повезло, процедура адаптации дала сбой. Все считают, что он погиб, но на самом деле Маркус сам подставился под взрыв, не хотел оставаться в живых, иначе через несколько недель он бы всё равно сошёл с ума. Я отговаривал его, иногда прорывы случаются внезапно, но он решил, что надежды нет. Так вот, Маркус занимался экспериментами с человеческим геномом, он был очень талантлив, намного талантливее меня и всех остальных, кого я знаю и знал. Один из его опытов ты видел, это Мона, девочка с подавленным даром, которую нашли ты и детектив Волкова. Таких детей, как Мона, было семь, шестерых нам удалось отыскать, их мы смогли спасти, седьмой образец в опасности. Этому ребёнку сейчас от восьми до тринадцати лет, она или он с небольшими отклонениями — например, с имплантом, который с первого раза не прижился, или с приступами, которые обычно бывают у эсперов, но без выброса энергии. Если ребёнку уже есть тринадцать, то вполне возможно, он умер, если нет, то есть шанс, что он выживет. Мы пытаемся найти ребёнка и спасти, но Маркус слишком хорошо его спрятал. У Валленбаха не было секретов от лучшего друга Падди Кавендиша, постарайся ему объяснить, что для этой девочки или мальчика попасть сюда — возможно, последний шанс остаться в живых.
Лео проследил, как Павел садится на багрово-красный мотоцикл, смахнул с экрана картинку, провёл Елену в соседнюю комнату отдыха. Женщина села на диван, держа спину прямой и чуть наклонив голову влево.
— Думаешь, он поверил?
— Без разницы, — Лео примостился на фальшивом подоконнике, — Ирина давно пытается узнать, где последний образец, но она его не нашла, а уж они с Патриком, считай, не разлей вода, ещё с того времени, когда оба были призраками. Марик что-то наверняка рассказал другу, я в этом уверен, он один раз почти проговорился. Я думаю, Кавендиш настороже, он так спрятал девочку, что её никто не отыщет, потому что Патрик не такой дурак, как считают, и тут Пауль неожиданно полезет с вопросами, посмотрим на реакцию. Но седьмой эмбрион, он важен в основном для науки, и так ясно, что наш внук был на правильном пути. Меня больше волнует самый первый образец, без номера, который мы делали вместе в трёхсотом. Маркус сказал, что его уничтожил, ещё на стадии зародыша, потому что возникли какие-то сложности.
— Ты считаешь, что он соврал?
— Он всегда был скрытным, что-то рассказывал, что-то — нет, но здесь он точно меня обманул, я в этом уверен. Пауль привёз вместе с Моной образец раствора, я его проверил, и там есть фрагменты чужих клеток с изменённой ДНК. Более того, я точно могу утверждать, что Маркус извлёк минимум литр крови из полностью созревшего организма.
— То есть этот ребёнок родился? — уточнила Елена.
— Думаю, не просто родился, а дожил минимум до восьмилетнего возраста. Если это так, то ему может быть от пятнадцати до тридцати четырёх.
— На что он похож?
— Не знаю, — Лео недовольно пожал плечами, — но совершенно точно, это бракованный экземпляр. Мы пошли по неверному пути, использовали обычный геном, так что, возможно, нулевой образец до сих пор обычный человек. Идея была в том, чтобы затормозить изменения на десятилетия, но мы не смогли обеспечить контроль, поэтому, когда и как они проявятся — предсказать невозможно. Он как бомба с неисправным детонатором, может рвануть в любую секунду, или проваляться в углу лет сто без всяких последствий.
— А Павел может быть этим нулевым?
— Совершенно точно — нет, я его несколько раз осматривал, брал ткани на анализ. Что тебя рассмешило?
— Магов отстреливают явно с какой-то целью, по острову разгуливает ребёнок Маркуса, эспер, который биосовместим с имплантом, Ирина совсем слетела с катушек, хочет подмять под себя всю Сегунду, мало ей было прошлого раза. Нам не хватало именно нулевого образца, — с иронией сказала Елена. — Помнишь, я не так давно предлагала тебе создать колонию подальше от обычных людей? Забудь, дорогой, здесь гораздо интереснее.
Глава 13.
Фран миновала шлагбаум, открывший въезд в Верхний город, на следующее утро после того, как через него выехал Павел. У девушки была встреча в редакции, её отпустили из Бюро слишком поздно, пришлось снять номер в недорогой гостинице.
В воскресенье, как и в субботу, подавляющая часть населения Сегунды не работала, исключение составляли те, кто их обслуживал. Юристы, бармены, репортёры, служащие увеселительных заведений, операторы пляжей и особенно полиция трудились не покладая рук, от трудящегося человека гораздо меньше проблем, чем от отдыхающего. Парковка возле кубиков «Ньюс» была заполнена едва ли на треть, однако Фран показалось, что людей внутри прибавилось, они сновали по этажам с озабоченными лицами, не обращая внимания на портреты Терезы Симонс, висящие с траурной лентой в каждом лифтовом холле.
