Обреченная на корону полностью

С каждой минутой становится все темнее. Люди толпятся на улицах, глядя в небо. Говорят, это зловещее предзнаменование. Господь являет свое недовольство, закрывая солнечный лик.

Скоро мне придется отложить перо — я устала писать. Силы медленно убывают, смерть приближается ко мне.

В тяжелое время приходится покидать этот мир. Измена и предательство нас окружают. Я стараюсь закрыть уши от носящихся звуков. Они пугают меня. Твержу себе, что не верю им. Не желаю слышать того, что говорят люди, — однако должна знать.

— Расскажите мне... расскажите все, — прошу своих фрейлин.

Те качают головами. Говорят:

— Рассказывать нечего, Ваше Величество. Это неправда. Фрейлины все знают, но предпочитают молчать.

Мы были счастливы в Миддлхеме, пока Ричард не занял престол. Миддлхем неизменно будет родным домом для меня... и, надеюсь, для него. С этим местом у нас обоих многое связано. Мы там познакомились. Я всегда говорила, что наша любовь зародилась в Миддлхеме. И люди там понимали Ричарда. Знали ему цену. Здесь его не любят. Не хотят видеть королем. Он не такой рослый и красивый, как его покойный брат. У него нет обаяния, которого у Эдуарда было в избытке. До чего же капризна человеческая натура! Ричард хочет быть хорошим королем, служить стране верой и правдой, а Эдуарда люди любили за привлекательную внешность. Эдуард был великаном среди мужчин; правя страной, он умел с улыбкой выманивать деньги и у богачей, и у бедняков. Его расточительность и распутство не отвращали от него людей. Он выглядел по-королевски, и люди обожали его. Пожалуй, вполне естественно, что они невзлюбили его преемника. Ричард невысок, не обладает счастливой наружностью своего брата, угрюм и улыбается редко, он ревностно служит стране, однако люди оплакивают Эдуарда, помня о его обаянии.

А на улицах шепчутся, что я умираю от яда. Ходит слух, будто Ричард велел медленно отравлять меня. До чего же люди жестоки! Готовы сказать о нем любую гадость. В этом, разумеется, повинны его враги, — мы окружены ими. Они хотят представить Ричарда чудовищем. Но кто может знать его лучше меня? А я знаю, что он хороший человек. Он стал бы замечательным королем, добрым к подданным, лучшим, чем его потакавший своим слабостям брат, — если б только ему не мешали.

Я действительно умираю — но не от рук мужа. Он знает, что смерть моя близка, и безутешен. В глазах его видна скорбь. Я единственная, кому Ричард может доверять. Как мог кто-то подумать, будто он хочет избавиться от меня? Я больна, не способна родить сыновей, необходимых каждому королю, но между нами существуют особые узы с тех пор, как он появился в замке моего отца, когда мы были еще детьми. Если б

только он мог отказаться от престола! Если б только мы могли вернуться в Миддлхем, на север, где люди нас любят и понимают. Ричард платит за свой венец непомерную цену.

Я стараюсь утешить мужа. Его чувства мне известны лучше, чем кому бы то ни было из его окружения.

— Кому я могу доверять? — спрашивает он. — Кто может доверять кому бы то ни было при этом гнусном дворе?

Я знаю, он думает о Бэкингеме — бывшем друге, оказавшемся предателем.

Временами обиженный, озадаченный Ричард очень напоминает того мальчика, с которым я познакомилась много лет назад. Я одна знаю истинного Ричарда; для остальных он холодный, неприступный, суровый король, твердо удерживающий то, что считает своим по праву, неуклонно исполняющий свой долг.

По всему двору ходит слух, будто Ричард, когда избавится от меня, намерен жениться на своей племяннице Елизавете. Думаю, это доставляет ему больше всего огорчений.

— До чего же меня ненавидят, — сказал он мне как-то. — Возводят самые нелепые поклепы. Сравнивают с братом. Говорят, я узурпировал трон у маленького Эдуарда. Не верят, что он незаконнорожденный. О, если б мой брат был жив! Как они любили его! По их мнению, он не мог сделать ничего дурного, а я не способен сделать ничего хорошего.

Я ответила:

— Твой брат был неверным мужем, был расточителен. Он любил жить в роскоши. Больше думал о своих удовольствиях, чем о благе страны. Ты добрый человек, Ричард. Ты будешь хорошим королем, со временем люди в этом убедятся.

Ричард улыбнулся мне печально, с нежностью. Я вспомнила, что он с детства не терпел осуждений в адрес брата. Эдуард казался ему каким-то богом. Так было всегда. Подобно всей стране, он поддавался обаянию Эдуарда.

— Когда я прохожу, все молчат, — сказал Ричард, — Помнишь, как шумно они приветствовали его.

— Тебя когда-нибудь тоже будут шумно приветствовать.

Он покачал головой.

— А теперь утверждают, будто я хочу твоей смерти, чтобы жениться на дочери Эдуарда — своей племяннице! Анна, можешь ты хоть на миг представить...

Я взяла в ладони его лицо и поцеловала. Хотела уверить в презрении, которое испытываю к подобным сплетням.