Кейси быстро отмотала назад пленку записывающего устройства, нервно улыбнулась и наконец продолжила интервью.
— Мистер Макаллистер, через неделю Обреченной не станет. Здесь царят холод и уныние, а эта каменная башня за вашей спиной — очевидно, единственное строение на планете. Что привело вас в это богом забытое место?
— Нездоровое любопытство, Кейси.
— Нет-нет, я серьезно!
— Я всегда сама серьезность. Зачем еще прилетать сюда? Менее всего мне хочется показаться брюзгливым, но утрата — единственное, с чем мы имеем дело постоянно. Это — неотъемлемое свойство жизни. Мы теряем родителей, друзей, близких. Теряем место, где выросли, теряем целый круг знакомых. Мы тратим ужасно много времени на догадки о том, что случилось с бывшими учителями, любовниками и ближайшими знакомыми.
И вот, увы, мы теряем планету. Событие совершенно уникальное в истории человечества. Целая планета, о которой нам теперь известно, что она была прибежищем своей особой разумной жизни и все еще остается местом обитания живых существ, уходит в небытие. Полностью и безвозвратно. Через несколько дней от нее не останется ничего, кроме того, что мы вывезем отсюда.
Кейси кивнула и сказала ему то, что он и так знал: получилось отлично.
— Сегодня поутру вам выпала возможность, — произнесла она, — сходить к башне. Каково было ваше впечатление? Что показалось вам наиболее важным?
Макаллистер задумчиво посмотрел на строение.
— Нам известно, что, кто бы ни возвел эту башню, он оставил после себя телескоп, словно давал понять: мы тоже мечтали отправиться к звездам.
Однако все они исчезли, Кейси. Наверняка здесь была своя, местная версия Гомера и Моисея, Иисуса, Шекспира и Ньютона. Мы видели трубки для метания отравленных стрел и знаем, что вокруг городов возведены стены. Легко догадаться, что здесь велись кровопролитные войны. Должно быть, у них были свои походы Александра, Наполеона и Нельсона, свои гражданские войны. А теперь все это будет навсегда утеряно. Это — весьма значительная катастрофа. И по-моему, стоило прилететь и посмотреть на нее. Не так ли?
— Полагаю, вы правы, мистер Макаллистер. Как вы считаете, с нами может случиться нечто подобное?
Он рассмеялся.
— Хочется верить.
— Безусловно, вы шутите.
— Мне отрадно думать, что когда придет и наш черед, настанет время покончить с нашим существованием, мы сделаем это столь же грациозно, как обитатели этой планеты. Я хочу сказать, что трубки для метания отравленных стрел сообщат нам все, что нам необходимо знать о местных жителях. Несомненно, они были отчасти вероломны, беспринципны, лицемерны и невежественны, как наши братья и сестры. Однако катастрофа все искупает. Она наделяет их достоинством, которого в противном случае им бы никогда не видать. Весьма достойные похороны.
Поскольку мы в точности не знаем, на кого они были похожи, то будем вспоминать их в своего рода блистающем ореоле славы. Люди будут говорить о малейванцах приглушенными голосами и с большим уважением. Попомните мои слова: какой-нибудь олух из Конгресса или Совета захочет воздвигнуть в их честь памятник. В то время как, в сущности, мы можем с уверенностью утверждать лишь одно: за все свои деяния они имеют полную амнистию, поскольку не были пойманы с поличным.
Найтингейл не мог припомнить, чтобы когда-нибудь кого-нибудь ненавидел. Кроме Макаллистера. Когда издатель попросил Найтингейла уйти в башню, он мысленно стал искать верную отповедь, едкое замечание, уязвившее бы этого праздношатающегося, самонадеянного типа. Однако на ум ничего не приходило. Он, конечно, мог бросить ему: «Ах ты чертов фигляр», но Макаллистер просто-напросто отмахнулся бы от него. Пустозвон. Позер.
Из башни вышел пилот посадочного модуля «Звезды» с очередной деревянной конструкцией.
— Кресло, — пояснил он.
— Хорошо.
— Хатч сказала, что я могу забрать его.
— Ладно.
Найтингейл неохотно, но все же выполнил просьбу Макаллистера оставаться за пределами границы обзора сканера. Однако при этом никак не мог должным образом выполнять свою работу: наблюдать за окрестностями, особенно за той полоской деревьев, откуда накануне выходило кошачье прямоходящее. Поэтому он демонстративно-вызывающе вышел на несколько минут, прошелся, а затем возвратился в башню.
Он слушал, о чем переговаривались в туннелях. Тони, тащившая каменную глыбы с надписями на поверхность, сообщила, что обнаружила монетку.
— Какого рода? — взволнованно осведомился Найтингейл. — Что на ней?
Он стоял снаружи, наблюдая за деревьями и Везералом.
— Минуточку, — попросила она.
Пока он ждал, земля зашевелилась.
Она вздыбилась прямо под его ногами. В посадочном модуле Макаллистер и Кейси прекратили разговор, повернулись и уставились на Найтингейла. Везерал прошел полпути между башней и своим кораблем и остановился в нелепой позе, держа кресло над головой.
