Они были неестественны, эти расщелины. Эта, вначале узкая, бежала на восток, невероятно быстро становясь шире и глубже. Через десять футов от начала она настолько расширялась, что перепрыгнуть ее было почти невозможно. Здесь висело шесть веревочных лестниц с деревянными ступеньками, прикрепленных шипами к камню; с их помощью мостовики спускались и собирали имущество тех, кто падал в пропасть во время забегов.
Каладин взглянул на равнины. Через темноту и дождь мало что было видно. Нет, это место сотворила не природа. Землю кто-то расколол. И расколол людей, которые пришли сюда. Каладин прошел мимо лестниц, вдоль края расщелины. Потом уселся, перекинул ноги через край и посмотрел вниз; шел проливной дождь, его капельки уносились в темные глубины.
Рядом с ним суетились самые смелые крэмлинги, отважившиеся покинуть уютные норы и наброситься на растения, жадно пившие дождевую воду. Однажды Лирин объяснил, что сверхшторма богаты питательными веществами. Штормстражи в Холинаре и Веденаре доказали, что растения, пьющие штормовую воду, растут быстрее, чем те, кого поливают речной или озерной водой. И почему ученые так всполошились, узнав то, что фермеры знают уже много поколений?
Каладин смотрел, как капли воды скатываются в забвение пропасти. Маленькие самоубийцы. Тысячи тысяч. Миллионы миллионов. Кто знает, что ожидает их в темноте? Ты не можешь узнать это, не можешь увидеть, пока не присоединишься к ним. Спрыгнуть в пустоту и дать ветру унести тебя вниз.
— Ты был прав, отец, — прошептал Каладин. — Нельзя остановить шторм, сильно подув. Ты не можешь спасти одних, убивая других. Мы все должны стать хирургами. Каждый из нас…
Он нес чушь. Хотя, странно, голова была легкой. Возможно, из-за того, что его будущее было не таким ясным. Большинство людей всю жизнь беспокоятся о будущем. Ну, а его будущее пусто. Он отвернулся, думая об отце, Тьене, о былом.
Сейчас прошлая жизнь казалась очень простой. До того, как он потерял брата, до того, как его предали в армии Амарама. Вернулся бы Каладин в те невинные дни, если бы мог? И продолжил бы делать вид, что все так просто?
Нет. Он не так просто упал, как эти капли. Он заработал свои шрамы. Он прыгал на стены, бился в них лицом и руками. Он убивал невинных людей, случайно. Он шел за людьми с сердцами из черного угля и обожал их. Он полз, карабкался, падал и спотыкался.
И вот он здесь. В конце всего. Понимающий намного больше, но почему-то не ставший умнее. Он встал на ноги на самом краю пропасти и почувствовал, как разочарование отца нависло над ним, как грозовые облака.
Он занес одну ногу над пустотой.
— Каладин!
Он застыл, услышав этот мягкий, но пронзительный голос. Полупрозрачная фигурка колыхалась в воздухе, приближаясь через слабеющий дождь. Каладин отдернул ногу назад и вытянул руку. Сил бесцеремонно приземлилась на нее, выглядя как небоугорь, держащий во рту что-то темное.
Через какое-то время она вернулась к знакомой форме юной женщины, одетой в порхающее вокруг ног платье. В руках она держала узкий темно-зеленый листик, в одной точке разделившийся натрое. Блекбейн.
— Что это? — спросил Каладин.
Она выглядела очень усталой.
— Он такой тяжелый! — Она подняла лист. — Я принесла его для тебя.
Он взял лист двумя пальцами. Блекбейн. Яд.
— Почему ты принесла его мне? — резко спросил он.
— Я думала… — Сил отшатнулась. — Ты так тщательно хранил эти листья. А потом потерял, когда пытался помочь человеку в клетке с рабами. Я и подумала, что ты будешь счастлив иметь другой такой.
Каладин почти засмеялся. Она не имела понятия, что сделала, принеся ему лист с самым смертельным натуральным ядом Рошара. Она только хотела сделать его счастливым. Смешно. И трогательно.
— Как только ты потерял лист, все пошло плохо, — мягко сказала Сил. — До этого ты боролся.
— Я потерпел поражение.
Она съежилась, встала на колени на его ладони, туманная юбка крутилась вокруг ее ног, капли дождя проносились сквозь нее, покрывая рябью ее фигуру.
— Он тебе не понравился? Я летала так далеко… Я почти забыла себя. Но я вернулась. Я
— Почему? — взмолился он. — Почему ты переживаешь за меня?
— Потому, — сказала она, вскидывая голову. — Я наблюдаю за тобой, ты же знаешь. Еще с армии. Ты всегда находил молодых необученных людей и защищал их, хотя сам оказывался в опасности. Я это помню. С трудом. Но помню.
— Я потерпел поражение. Они все мертвы.
— Без тебя они бы умерли быстрее. Ты сделал так, что у них была семья в армии. Я помню их благодарность. Это главное, что привлекло меня к тебе, главным образом. Ты помог им.
— Нет, — сказал он, сжимая блекбейн пальцами. — Все, чего я касаюсь, вянет и умирает. — Он покачался на краю пропасти.
Вдалеке проворчал гром.
— Эти люди, мостовики, — прошептала Сил. — Ты можешь помочь им.
— Слишком поздно. — Он закрыл глаза, вспомнив сегодняшнего мертвого мальчика. — Слишком поздно. Я потерпел поражение. Они все мертвы. Они все умрут, и нет никакой возможности спасти их.
