Голоса. Позади него, преследующие, приближающиеся. Окликающие его по имени, пока он погружается все глубже и глубже в прошлое.
Найдет ли он ее?
Безусловно.
Спасет ли он ее?
Непременно.
Люсинда!
Голоса доносились до нее из темноты.
Вернись!
Подожди!
Она игнорировала их, двигаясь вперед. Эхо ее имени отдавалось от стен вестника, посылая языки пламени по ее коже. Это был голос Дэниела или Кэма? Аррианы или Гэбби? Просил ли Роланд ее вернуться, или это был Майлз?
Голоса становилось сложнее различать, пока Люс совсем не перестала понимать: добрые или злые? Враг или друг? Все, что раньше было черным и белым, теперь смешалось в серый.
Конечно, обе стороны сошлись на одном: все хотели вытянуть ее из вестника. Чтобы ее защитить, утверждали они.
Нет, спасибо.
Не сейчас.
Не после того, как они разрушили задний дворик ее родителей, превратив его в еще одно пыльное поле сражений. Она не могла думать о лицах родителей, не испытывая желания вернуться, но в любом случае она не знала, как повернуть назад в вестнике. Кроме того, было слишком поздно. Кэм пытался убить ее. Или то, что, как он думал, было ею. А Майлз ее спас, но даже это оказалось непросто. Он смог только бросить ее отражение, потому что она была ему слишком дорога.
А Дэниел? Ему она достаточно дорога? Она не могла ответить на этот вопрос.
В конце, когда изгой приблизился к ней, Дэниел и другие уставились на Люс так, словно она им задолжала.
Ты – наши врата в Рай, сказал ей изгой. Цена. Что это значило? Всего несколько недель назад она даже не знала, что существуют изгои. И, тем не менее, они что-то от нее хотели – достаточно сильно, чтобы ради этого сражаться с Дэниелом. Должно быть, это связано с проклятием, заставляющим Люс возрождаться жизнь за жизнью. Но что, по их мнению, Люс могла сделать?
Был ли ответ похоронен где-то здесь?
Ее желудок подскочил к горлу, когда она прошла сквозь холодную тень глубоко внутри бездны темного вестника.
Люс…
Голоса начали исчезать и затухать. Скоро они стали не более чем шепотом. Словно они сдались.
Пока снова не стали раздаваться громче. Громче и яснее.
Люс
Нет. Она крепко зажмурилась, чтобы отрешиться от них.
Люсинда
Люси…
Лючия
Лушка
Ей было холодно, она устала и не хотела их слышать. Она хотела, чтобы ее хотя бы раз оставили одну.
Лушка/ Лушка/ Лушка/
Ее ноги ударились о что-то с глухим звуком.
Что-то очень, очень холодное.
Она стояла на твердой земле. Она знала, что больше не падает, хотя ничего не видела перед собой, кроме полотна темноты. Потом она посмотрела на конверсы.
И опешила.
Они погрузились в одеяло снега, которое доходило ей до середины икр. Влажная прохлада, к которой она привыкла – туннель теней, по которому она путешествовала, из своего заднего дворика, в прошлое, уступал место чему-то другому. Чему-то шумному и совершенно холодному.
В первый раз, когда Люс ступила в вестник из комнаты в общежитии Прибрежной в Лас-Вегасе, она была со своим друзьями Шелби и Майлзом. В конце пути они столкнулись с преградой: темной, похожей на тень занавесью между ними и городом. Поскольку Майлз был единственным, кто прочитал тексты, он принялся вращать вестник до тех пор, пока мрачно-черная тень не рассыпалась хлопьями. До этого момента Люс не понимала, что он устранял неполадки.
В этот раз здесь не было преград. Может, потому, что она путешествовала в одиночку, через вестник, вызванный ее силой воли. Но выход был таким легким. Даже слишком легким. Покрывало черноты просто расступилось.
Порыв холода пронзил ее, а колени окоченели от мороза. Грудную клетку обожгло холодом, а глаза заслезились на резком внезапном ветру.
Где она была?
Люси пожалела о своем паническом прыжке сквозь время. Да, ей надо было спастись и да, она хотела отследить свое прошлое, спасти прошлых себя от боли, понять, что за любовь у нее была с Дэниелом в прошлых жизнях. Почувствовать это, а не слушать рассказы. Понять, а потом исправить – какое бы проклятие не наложили на нее и Дэниела.
Но в действительности все оказалось по-другому. Замерзшая, одна, и совершенно не готовая оказаться в этом месте, где бы это ни было.
Вокруг была заснеженная улица, серое небо цвета стали зависло над белыми зданиями. Люс услышала вдалеке какой-то шум. Но она не хотела думать, что это все может значить.
– Подожди, – прошептала она вестнику.
Тень проплыла туманом в тридцати сантиметрах от кончиков ее пальцев. Она постаралась схватить ее, но вестник избегал ее, отскакивая назад. Она бросилась за ним и успела поймать его край. Но через мгновение вестник разлетелся на мягкие черные осколки. Упав на снег, они померкли, а потом исчезли.
– Великолепно, – пробормотала она. – И что теперь?
Вдалеке узкая дорога сворачивала налево, встречаясь с темным перекрестком. Тротуары были завалены высокими сугробами снега, которые сгребли к длинным стенам зданий из белого камня.
Ранее Люс не доводилась видеть ничего похожего на эти здания – несколько этажей, весь фасад изрезан рядами ярких белых арок и изящных колонн.
