И снова ее кольнула несправедливость их положения: у Дэниела оставались все эти чудесные воспоминания о том, как они бывали вместе, к которым он мог вернуться в трудные времена. А у нее не было ничего.
Она подняла взгляд на соседку по комнате.
– Шелби?
Та успела натянуть на голову красный капюшон и теперь ворошила палкой мокрый песок.
– Я же сказала тебе, что не хочу о нем разговаривать.
– Знаю. Я просто думаю – помнишь, ты упоминала, что умеешь заглядывать в прошлые жизни?
Именно об этом она собиралась спросить Шелби, когда Заря упала за борт.
– Никогда такого не говорила.
Палка глубже зарылась в песок. Лицо Шелби раскраснелось, а густые светлые волосы выбились из пучка.
– Нет, говорила, – возразила Люс, склонив голову набок. – И написала это на моем листке. В тот день, когда мы играли в классе. Ты выхватила его у меня из рук и сказала, что можешь говорить более чем на восемнадцати языках и видеть прошлые жизни, так куда бы я хотела, чтобы ты себя вписала…
– Я помню, что сказала. Но ты неправильно поняла, что я имела в виду.
– Ладно, – медленно проговорила Люс, – что ж…
– То, что я однажды заглянула в прошлую жизнь, не означает, что я умею это делать или что жизнь была моей собственной.
– Так это была не твоя жизнь?
– Черт возьми, нет, перерождения – это для всяких чудиков.
Люс нахмурилась и зарылась руками в песок, мечтая закопаться в него целиком.
– Эй, это была шутка, – сообщила Шелби, игриво подтолкнув Люс локтем в бок. – Специально для некой девочки, которой пришлось тысячу раз проходить через половое созревание, – уточнила она и поморщилась. – Мне вполне хватило и одного, большое спасибо.
Значит, вот кем она видела Люс. Девочкой, которой пришлось тысячу раз проходить через половое созревание. Она никогда прежде не думала об этом в таком ключе. Это было почти забавно: со стороны бесконечное переживание подросткового возраста казалось худшей особенностью ее участи. Но все было куда сложнее. Люс собралась было сказать, что выдержала бы угри и всплески гормонов еще тысячу раз, если бы только могла заглянуть в прошлые жизни и больше узнать о себе, но вместо этого снова взглянула на Шелби.
– А если не твою, то чью прошлую жизнь ты видела?
– Откуда столько любопытства? Черт.
Люс казалось, что у нее поднимается давление.
– Шелби, ради бога, сделай мне одолжение!
– Ладно, – наконец уступила та, успокаивающе помахав руками. – Однажды я была на вечеринке в «Короне». Все обернулось каким-то бредом, спиритическими сеансами в полуголом виде и прочей пакостью – ну да это к делу не относится. Я помню, как пошла немного проветриться. Шел дождь, было трудно разглядеть что-либо вокруг. Я свернула за угол в переулок, и там был этот парень, потрепанного такого вида. Он склонился над шаром темноты. Я никогда не видела ничего подобного – такая круглая штука, вроде как парящая над его руками. Он плакал.
– И что это было?
– Тогда я этого не знала, но теперь понимаю, что это был вестник.
Люс завороженно внимала.
– И ты видела что-то из прошлой жизни, в которую он заглядывал? На что это было похоже?
Шелби встретилась с ней взглядом и сглотнула.
– Это было довольно-таки жутко.
– Прости, – спохватилась Люс. – Я спрашиваю только потому, что…
Признание, которое она собиралась сделать, казалось ей крайне важным. Франческа, несомненно, против этого возражала бы. Но Люс требовались ответы и помощь. Помощь Шелби.
– Мне нужно заглянуть в собственные прошлые жизни, – заявила она. – Или, по крайней мере, попытаться. В последнее время происходят события, которые, как ожидается, я должна попросту принять, потому что у меня нет другого выхода – вот только он вполне может найтись, и куда лучший, если я узнаю, откуда взялась. Где побывала. Как по-твоему, это имеет смысл?
Соседка кивнула.
– Мне нужно выяснить, что у нас с Дэниелом было в прошлом, чтобы яснее понимать, что происходит сейчас, – продолжила Люс и перевела дух. – Тот парень, в переулке… ты видела, что он делал с вестником?
Шелби с силой обняла себя за плечи.
– Он вроде бы просто придавал ему форму. Я тогда еще не знала, что это такое было, так что понятия не имею, как он его выследил. Поэтому тот показ Франчески и Стивена меня так взбудоражил. Я видела, что произошло той ночью, и с тех самых пор пыталась об этом забыть. И даже не представляла, что видела вестника.
– Если я сумею выследить вестника, как думаешь, тебе удастся придать ему форму?
– Не поручусь, – откликнулась Шелби, – но попробовать стоит. А ты умеешь их выслеживать?
– Не уверена, но не думаю, что это будет трудно. Они меня всю жизнь преследуют.
Шелби накрыла ладонью руку Люс, опирающуюся на камень.
– Я хочу помочь тебе, Люс, но это странно. И вообще, мне страшно. Что, если ты увидишь что-нибудь, чего, ну, понимаешь, не следовало бы?
– Когда ты порвала с Д. Б. П., то…
– Мне казалось, я просила тебя не…
– Просто выслушай: разве ты не рада, что узнала то, из-за чего рассталась с ним, что бы это ни было, сейчас, а не позже? Что, если бы вы заключили помолвку, и лишь тогда…
