– За что они так с нами? – тихо спросила Анна.
Вопрос был адресован скорее в пустоту, но Леха ответил:
– Просто потому, что могут. Так устроена жизнь.
– И так было всегда? – снова спросила Анна.
– А сама-то как думаешь? – вопросом отозвался Леха.
– Не знаю. Этот город… – Анна кивком указала назад, на покинутые руины. – Он был другой. Может быть, и люди там жили по-другому.
– Все может быть. Точного ответа у меня нет. И ни у кого нет.
Некоторое время они ехали молча. Можно было бы подумать, что Анна обдумывает все услышанное только что, на самом же деле в ее голове была абсолютная пустота, словно разум уже отказывался воспринимать новую информацию.
– Так почему же ты не мог остаться в мегаполисе? – наконец вернулась Анна к своему вопросу. – Чем ты провинился?
– Посмел иметь свое мнение, – усмехнулся Леха. – В отличие от вас, работяг, гвардейцы знают много о том, как на самом деле все устроено в городах корпораций. И не всем нравится правда. А хозяевам не нравится, когда кто-то не согласен с их порядком. В общем, пришлось дать деру, пока не загремел на утилизацию. Как раз отправляли пару дронов на расправу с крупной азиатской бандой, я и забрался в один из них.
– Разве они управляются не роботами? – удивилась Анна.
– Так и есть, – подтвердил Леха. – Но там есть и кабина для пилота. Уж не знаю, почему. Может, просто на всякий случай. А может, их когда-то пилотировали живые люди, а потом эти машины модернизировали под автоматическое управление.
– Если бы ты оставил тот дрон себе, наверное, стал бы самым сильным в округе, – предположила Анна.
Леха рассмеялся.
– Скорее, самым мертвым, – поправил он спутницу. – Ни одна корпорация не допустит, чтобы у кого-то из местных банд появилась военная техника. Да и не предусмотрено в дронах ручное управление, осталась только кабина. Кстати, удобств в этой кабине тоже никаких, даже кресла нет, все занято аппаратурой, мне пришлось свернуться в три погибели, чтоб туда втиснуться.
Вновь на некоторое время воцарилось молчание. Леха просто следил за дорогой, ни о чем не спрашивая, Анна обдумывала все услышанное. Вернее, только пыталась обдумать. Хаос в голове по-прежнему не желал упорядочиваться, одну мысль, даже не успевшую толком оформиться, тут же лихорадочно сменяла другая, за ней мгновенно появлялась третья, и так до бесконечности, порождая вереницу образов из жизни прошлой и настоящей, того, что было на самом деле, и того, что только казалось, чего хотелось, о чем мечталось, что пыталась себе представить. Нет, думать сейчас абсолютно невозможно. Может быть, когда-нибудь позже, даже завтра, но не сейчас. В настоящем ее мозг не способен осознать все и сразу.
Тем не менее, Анна продолжила расширять кругозор, задав очередной вопрос:
– Сколько людей в мегаполисах?
– Таких, как ты, относительно немного, – ответил Леха, усмехнувшись.
– А таких, как ты? Гвардейцев?
– Еще меньше. Мегаполисы для них, для членов корпораций, их семей. Работяги, это всего лишь мелкая обслуга для хозяев, а гвардейцы – охрана для обслуги. При необходимости тоже могут послужить хозяевам запчастями. Собственно, только для того, таким, как мы с тобой, и позволено жить в мегаполисах. Ну, ты сама уже это знаешь. Жизнь хозяев почти полностью обслуживают роботы, им нет нужды в большом количестве обслуги. Ну, разве что просто для собственного удовольствия, знать, что от их воли зависит чья-то жизнь. Над машиной не поглумишься, она ни хрена не чувствует, ее можно только сломать физически.
– Какое может быть в этом удовольствие? – не поняла Анна.
Леха хитро прищурился.
– Особое, – многозначительно ответил он. – Вспомни, когда ты избила дубинкой того типа, разве ты не чувствовала удовлетворения?
Анна на секунду задумалась, вспоминая, как наносила удары Генриху, затем покачала головой.
– Только злость, – сказала она. – Ты знаешь, что он сделал.
– Ну, если быть точным, убил твоего сына не конкретно он, – с усмешкой поправил Леха. – Его убила система. Система, построенная такими, как он. И била ты не его, а саму эту систему.
– Тебе-то откуда знать? – недовольно пробормотала Анна, уязвленная его излишней самоуверенностью. – Тебя там не было.
– Вижу по тебе, – ответил Леха. – Я служил в своем мегаполисе достаточно долго, видел много работяг, ты не такая, как все они. Я даже удивлен, что ты дожила до своих лет. По правилам, твои особенности должны были выявить при тестированиях еще в детстве, и сразу отправить тебя на утилизацию. Корпорации не терпят тех, кто способен думать своими мозгами и смеют иметь собственное мнение.
– Какие еще особенности? – переспросила Анна.
Утверждение, что она чем-то выделяется среди всех прочих, конечно польстило, но, зная тактичность спутника, вернее, полное ее отсутствие, лучше было уточнить, что конкретно он имеет в виду.
– Ты слишком сообразительная, чтобы просто поверить тому, что слышишь и видишь, – произнес Леха. – Ты сомневаешься. Сомневаешься всегда. Вот даже сейчас пытаешься определить, можно ли мне доверять, или я обманываю тебя, как все.
