— Дружище, одумайся, что ты такое говоришь, после того, что ты сделал, их вождь нас даже не порог не пустит! Хорошо, если ещё не выпустит нам кишки или не бросит гнить в яму! — воскликнул Кроук.
В это время Фрост посмотрел с надеждой на Огильда и увидел в нём неоспоримого лидера, который может повести за собой армию. Тогда отчаянье развеялось в душе короля и он, решил пойти на всё, чтобы самоотверженность этого человека помогла сокрушить его ненавистного врага.
— Эти людоеды никому повиноваться не станут, кроме своего вождя! — категорично заявил Кроук.
— Подожди, ты забыл про его сына, друг мой.
— А тот ещё кровожаднее своего вождя, — добавил Салтус.
— Но все они до фанатизма суеверны, любая магия их склонит на колени, — закончил разговор Огильд.
— Ты так говоришь, будто бы каждый второй ими обладает, а мы чуть л инее каждый день видим чудо! — настаивал на своём Кроук.
— Если чужеземец встанет на ноги и будет сражаться — это уже будет чудо, сам знаешь, от яда Дрэксора мало кто выживал, а кто и выживал, то оставался беспомощным калекой.
После этих слов в душе короля будто бы что-то переменилось, а в мыслях родился коварный план, но для этого может даже пришлось бы пожертвовать собственной жизнью. Впрочем, Форас Фрост был готов пойти даже на такой риск, ведь в случае провала его народ всё равно ждало бы неминуемое рабство, а правление оказалось бы обречённым сгинуть в забвении.
— Если ты уверен в правильности своих решений, Огильд, я с тобой, — положив руку соратнику на плечо, поддержал Салтус.
— Если чужеземец поправиться, я поверю в чудо и вверю тебе свою жизнь, — пообещал Кроук.
— В нашей земле заведено ценить жизнь и желания каждого и помогать человеку, оказавшемуся в беде, поэтому поклянись нам Форас Фрост, что в случае победы ты избавишь нас от гнусной власти конунга Вéльтора Трáуга и его родичей! — потребовал Огильд.
— Клянусь перед всеми богами, я освобожу вас от тягостной власти вашего конунга и заключу союзную хартию с вашим народом, как только окончится война, Эзолус — солнца отец, ты свидетель моим словам! — пообещал Фрост.
— И всё равно одними словами доверие не возымеешь, — подытожил разговор Салтус.
— Огильд, надо бы спрятать чешую, иначе, если нас поймают патрульные ярла, нам несдобровать, — предупредил Кроук.
— Знаю, не в первой, — ответил Огильд, надёжно завернув в льняную ткань чёрную, как смола, печень дрэксора с желчным пузырём.
В свинцово-чёрном небе вспыхивали алые кнуты молний. Ветер становился всё сильнее, завывая в необъятных просторах Кальхейма. Протяжно рокотал гром. Редкие тяжёлые капли дождя стучали по спинам.
— Буря, чувствуется, будет, — подметил Салтус, — надо бы поторапливаться.
— Боишься промокнуть? — с издёвкой усмехнулся Кроук.
— Нет, за тебя боюсь, вдруг ураганом из седла выбьет, — засмеялся Салтус, при этом с тревогой смотря на беспросветные небеса, озаряемые вспышками молний.
— Да уж, Вьюнг явно сегодня чем-то недоволен, — с унынием в голосе, произнёс Огильд, прочно привязывая к седлу мешок с зубами дрэксора.
— Зато твой отец доволен, мы окропили сегодня клинки кровью, — сказал с надменным довольством Кроук.
— Криольд никакой мне не отец! — озлобленно протянул Огильд, сурово посмотрев на своего друга, — и хватит верить глупым россказням.
Друг промолчал.
— Запрыгивай, — позвал Фроста Салтус.
— Ваше Величество, а нам что делать? — растерянно спросили воины.
— Дорогу к деревне помните? — спросил угрюмо Фрост.
— Да.
— Ну, вот бегите за лошадьми, а если не поспеете, огненные темницы Анкаэльда с радостью примут никчёмных и безнадёжных мужей, — с ухмылкой высокомерно произнёс Фрост.
— Они прислуживают вам? — с подозрением поинтересовался Огильд.
— Я им никакой не господин и не ручаюсь за жизни этих трусов — схитрил король, решив сыграть роль обычного воина.
— У нас тоже не принято питать жалость к трусам и изменникам — сурово произнёс Огильд.
Мужчины кальхеймцы дружно кивнули в знак согласия, и вскоре все пятеро незамедлительно быстро скрылись за отлогими плечами холмов.
