— Не обращай внимания, Огильд, сам прекрасно знаешь, она мягкая… переживает с детства за любую зверушку, — засмеялся третий кальхеймец — русоволосый мужчина лет тридцати с бородой, заплетённой в две косички, похлопывая Огильда по чешуйчатому наплечнику.
— Ничего я не мягкая, если потребуется я без колебаний…
— Сильвиа, помоги раненому, — перебил возмущённую девушку Огильд, указывая в сторону сэра Эрабора, лежавшего без сознания.
— Пресвятая Áнрэль, как он ещё дышит после таких ран! — потрясено воскликнула Сильвиа, переворачивая израненное тело рыцаря к себе лицом.
— Жить-то хоть будет? — поинтересовался лысый здоровяк, не слезая с коня.
— Если выведем яд из его тела, — сообщила с опасением девушка, коснувшись горячей руки рыцаря, на которой зияла ужасными язвами глубокая рана, оставленная зубом Дрэксора.
— Ну чего же вы тогда возитесь?! скорее отвезите его к лекарю, я заплачу вам каждому золотом за его выздоровление, — пообещал взволнованно Фрост, после чего схватился за свою ноющую рану и утомлённо присел на камень.
— Давайте, закидывайте его ко мне, сейчас я его вмиг домчу! — вызвался помочь здоровый лысый кальхеймец, отпив из бурдюка медовухи. Русоволосый бородатый мужчина помог Сильвии уложить бесчувственное горячее тело Эрабора в седло.
— Встретимся в доме Áйсэль, — произнес здоровяк и помчался как угорелый по бездорожью, прямиком через поле, к деревне у реки Фреддо.
— Держи, — сказал бородатый мужчина, протягивая Фросту меховой бурдюк, — промой рану.
— Жжёт-то как! — вдруг вскрикнул удивлённо Фрост.
— Зато кальхеймская медовуха даже самого болезненного поднимет, — усмехнулся Огильд, сдирая с дрэксора шкуру.
— Ох, запамятовал совсем, — начал с извинений после минутной тишины, Форас, — должен же я знать хотя бы имена тех, кто спас мне жизнь.
— Ну, как ты уже слышал, моё имя Огильд, это моя жена Сильвиа, это, — указывая на бородатого кальхеймца, — её брат Сáлтус, здоровяк, что умчался, — Скóгур, а это мой друг детства Крóук, — указав на черноволосого мужчину, представил своих друзей Огильд.
— Вы, как я понимаю, выходит браконьеры? — предположил Фрост.
— Э, нет, мы охотники… каждый живет, как может, — поправил Салтус, свернув окровавленную чешую в маток и крепко связывая его конопляной верёвкой.
— А разве, охотясь, вы не нарушаете законы вашего ярла?
— Это, наверное, самый наиглупейший из ярлов Кальхейма! — высказался Кроук, уложив рога и части панциря дрэксора на лошадь.
— То, что он больной на всю голову я уже убедился, но разве может правитель быть таким узколобым? — удивился Фрост.
— Не всё так просто. Его влияние в Восточном Кальхейме слишком широко из-за его родового имени, — пояснил Огильд.
— Что значит в Восточном Кальхейме? Получается он у вас не самый главный? — уточнил Форас.
— Когда я был ребёнком, его дядя с сыновьями захватили ночью дом конунга и, убив его, объявили себя новыми правителями. Недовольных решено было казнить. С тех пор его братья, сыновья и сыны братьев правят Кальхеймом. Но ярл Элатой это… — покачал головой мужчина, — тщедушный пёс, тьфу на него, будь он неладен! — объяснил Скогур.
— А кто ты, мы тебя раньше здесь не встречали? — поинтересовался Огильд у короля, — значит, ты явно не из этих мест?
— Я Форас Фрост… Я и мои люди прибыли с востока, — пояснил Фрост, — из земель Сноуглэйд, что близ гор Эспалáр.
— Мы не слыхивали о тех местах, — пожал плечами Салтус.
— А зачем вы сюда пришли? — задал вопрос Огильд, пытаясь достать что-то из мёртвой туши. В это время Сильвиа начала перевязывать раны Фораса, из которых сочилась кровь.
— Мы пришли за помощью в ваши земли. Нам нужны воины. Назревает война, люди юга подумывают отнять наши плодородные земли. Без них мы сгинем с голода.
— Выходит, если у вас не будет пищи, вы можете выступить войной на наши земли? — предположил Огильд.
— В случае крайней необходимости, но нам не хотелось бы приносить семя войны в ваши земли, однако и умирать мы не желаем! А если бы у нас была мощная армия, способная дать отпор нашему врагу, мы могли бы не только предотвратить вражду и кровавую бойню, но и отобрать то, что по праву наше, то, что у нас давным-давно отобрали короли, склонившие колени перед южанами и обязавшиеся платить им дань. Отвоёванные земли избавили бы нас от голода, а вам могли бы достаться ценные трофеи, возможно, мы даже помогли бы вам избавиться от тяготящей вас власти.
— Хм,…а чужеземец дело говорит, — поддержал Салтус.
— Ты серьёзно? — ошеломлённо произнесла Сильвиа, хмуря брови в сторону брата.
— А почему бы и нет? Это же шанс отомстить этим ублюдкам голубой крови! Уже минуло около тридцати лет, а я не забыл, как эти мерзавцы ради потехи распяли моего отца! — ненавистно, сквозь зубы, выдавил Салтус, — я бы, не прочь посмотреть, как летают их железные головы.
— Месть ни к чему хорошему не приведёт! Ни ярлы, ни тем более уж конунг этого никогда не одобрят и не дадут нам людей! — стояла на своём женщина.
— В крайнем случае, если конунг откажет нам, армии севера могут пойти за нами, — уверенно заявил Огильд.
