В стенах замка было просторно и свежо, приятно веяло лёгких ароматом дуба. С больших прямоугольных окон свисали бронзово-золотистые атласные шторы, доходя своей роскошной красотой чуть ли не до самого пола из серо-белого мрамора. На плитках были изображены медно-жёлтые четырёхконечные звёзды. От входной резной дубовой двери к золочёному узорчатому трону через мраморные ступени тянулась длинная зала с серыми колоннадами, которые были оплетены солнечно-жёлтыми лентами. Только серые невзрачные стены разбавляли пасмурностью всю эту приторность роскоши тронного зала.
— Пошли все вон! — закричал раздражённо Бахорн, грозно посмотрев на советников в багровых камзолах и каких-то роскошно одетых в шелка белокурых женщин.
— Что за бесстыдное хамство? — возмутилась одна из трёх женщин, посмотрев ошеломлённо на запыхавшегося принца.
— Замолчи и уходи прочь! — оборвал негодование гостьи Бахорн, указав на дверь.
— Прошу простить моего сына, миледи, обычно он ведёт себя сдержанно и не бросает на ветер оскорбления, — извинился с приторной учтивостью король перед дамами. Фаргос Брогур — широкоплечий среднего роста мужчина, лет пятидесяти, со слегка впалыми зелёными глазами, пухлыми щеками, каштановой бородой и длинными вьющимися до плеч волосами. Медно-золотое платье с длинным подолом и высоким воротом подчёркивало надменность хладнокровного взгляда.
— Да полно вам, Ваше Величество, мы зайдём в более удобное время, — поклонившись, произнесла звонким голосом одна из юных дам.
— Вина! — вдруг вылетело из уст Бахорна, который трясся от злобы и не мог успокоиться.
— Не учтивый жеребец, что за спектакль ты тут устроил?! — взорвался негодованием король Брогур, когда посторонние покинули зал.
— Отец! — закричал с отчаянием принц, упав на колени и склонив голову, — я опозорён, раздавлен, уничтожен!
— Перестань вести себя как ребёнок! — потребовал Фаргос, — и скажи, что случилось?
— Свадьбы не будет! — ответил принц.
— И из-за этого ты устроил весь этот спектакль? — с некоторой усмешкой спросил король.
Бахорн медленно поднял подавленный взор на своего отца и застыл в молчании. Слеза скатилась по щеке принца и упала на мраморный пол. Потом Бахорн отвёл взгляд от отца и обречённо прошептал:
— Я абсолютно безразличен тебе…
Фаргос молчал, потирая густую каштановую бороду.
— Чего же ты молчишь, отец, ответь? — умоляющим тоном потребовал принц.
— Что тебе нужно ответить, чтобы ты наконец-таки понял, что у меня нет времени и желания слушать твою глупую речь, — хмуря брови, произнёс Брогур.
— Я понял, — вдруг усмехнулся язвительно Бахорн, — тебе, верно, стыдно считать меня своим сыном, если ты так говоришь.
— Что за ересь ты несёшь? — с омерзением протянул отец.
— Ересь?! — с саркастической улыбкой удивился принц, — у тебя никогда не было на меня времени! Вечно ты со своими проблемами и…
— Это проблемы Вэтфэльда! — оборвал сына Фаргос, — не строй из себя крестьянскую девку, которую обманом лишили девственности на сеновале! Ты мужчина, а ведёшь себя, как напыщенный индюк, о какой свадьбе может вообще идти речь?
— А как же тогда ваш уговор с Тронэрами? — с издёвкой вопросил Бахорн, — или слова короля — это всего лишь пустой звук?
— Не лишним бы было тебе сейчас отрезать твой поганый язык! — огрызнулся Брогур с презрением посмотрев на самодовольного сына.
— Ну, так вели мне отрезать его, — усмехнулся с кичливостью принц, встав с колен.
— Как же я вообще смог допустить, что ты стал таким самодовольным слюнтяем! — воскликнул разозленно король, вставая с трона и направляясь к одному из окон, возле которого стоял на изогнутых изящных ножках лакированный золотистый стол. Король Фаргос налил себе в кубок вина и, сделав жадный глоток, спокойно заговорил:
— Да ты даже и половины истины не знаешь, — угрюмо начал отец, потупив взор. Бахорн от нетерпения заскрипел зубами.
— Давно это всё было, да и не самые лучшие впечатления у меня остались от того времени. Кроме материнской груди ты ещё ничего и не знал в этом мире! Мою шестнадцатилетнюю сестру должны были выдать замуж за старшего сына Короля Тронэра, о котором, ходили не лучшие слухи. А тут ещё и бессмысленная война с Кальхеймцами близ гор Симпаль. Вообще Тронэры грезили прекрасными, как они говорили, порядками, и не ведали за собой грешков. Они всегда опирались на законы деспотии и неоспоримой монархии… — вздохнул Фаргос, отпив ещё вина и повернувшись в сторону сына.
— Но всё обошлось куда лучше, чем я ожидал, — с лёгкой усмешкой продолжил Брогур, — младший из Тронэров лишился головы на войне, а его обезумевшая вдова отравила старшего. Трон достался самому благоразумному из Тронэров — Томаду. Не спорю, я восхищаюсь его правлением, монарх с твёрдой волей и светлой головой. Форлианд при нём, несомненно, расцвёл, а моя сестра получила доброго, хоть и грубого супруга. И как-то на одной из ярмарок, Томад предложил объединить наши и земли, а после выйти войной на непокорный Сноуглэйд и возродить незапамятные времена. Поэтому он предложил выдать свою капризную дочь за тебя, но…
