— Хотя бы поговори с Огильдом, — посоветовал Кроук.
— Коль уж ты идёшь в горы, то принеси мне ягоды можжевельника, цветы шалфея и кору берёзы, я сделала жаропонижающий отвар из последних запасов, что у меня были, — попросила женщина.
— А разве шалфей цветёт в августе? — удивился Фрост в очередной раз.
— Здесь всё не так, как на вашей земле, — ответил, улыбнувшись, Кроук.
Король озадаченно пожал плечами, подойдя к Эрабору.
— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты жил, — пообещал уверенно Форас, смотря рыцарю в слезящиеся раскрасневшиеся глаза, после чего покинул дом лекарки.
Пепельно-серое небо нагромоздилось над цветистыми холмами. Сухой едва тёплый ветер слегка хлестал по лицу.
— Как он там? — поинтересовался здоровьем рыцаря Огильд, провожая взглядом мрачную фигуру короля.
— Еле живой, — отозвался огорчённо Фрост.
— Никогда не доводилось знать случаев, когда человек выживал после укуса дрэксора, обычно израненные умирали на месте, — сказал кальхеймец, устремляя взгляд вдаль реки.
— Спасибо за то, что не обнадёживаешь понапрасну — ответил Форас, спускаясь с пригорка на тропу.
— Куда это ты? — спросил Огильд.
— В горы… Лекарка, сказала, его спасёт только алый шафран, — произнёс, не оборачиваясь, на ходу Фрост.
— И как же ты собрался его найти? — усмехнулся удивлённо Криольд, идя вслед за королём, — ты же не знаешь дороги!
— Сориентируюсь как-нибудь.
— В ваших землях все люди так самоуверенны?
Форас резко остановился и медленно повернулся к собеседнику со словами:
— Если ты хочешь помочь, то зачем тебе все эти вопросы?
В ответ Огильд кротко улыбнулся.
Посмотрев по сторонам, Фрост пребывал в замешательстве:
— А где все лошади? — смутился он, минуту погодя.
— Мы держим всех лошадей в конюшнях, а разве у вас не так? Или ты думал, что мы настолько дикие? — усмехнулся со скрытной наглостью кальхеймец.
— Признаться честно, я и понятия не имел, каков ваш народ и никогда не думал об этом, — искренне ответил Форас, глядя собеседнику в голубые глаза.
— Хм, — задумчиво буркнул Огильд, — конюшни там, — помолчав, сказал мужчина, указывая на большой деревянный дом, возле которого были разбросаны небольшие намокшие охапки сена.
Мужчины, не проронив ни единого слова, оседлали лошадей и выехали на размытую ливнем тропу. Путники долгое время были безгласны, пока кальхеймец не нарушил тишину неожиданным вопросом, сильно озадачившим короля:
— Человек, которого ты желаешь спасти, он ведь прислуживает тебе, не так ли?
— А с чего ты взял, что он мне прислуживает? — полюбопытствовал Фрост.
— Он бросился спасать тебя ценой своей жизни… у нас тех, кто так защищает ярла, называют Танху, в честь первого воина-прислужника. Но ярл никогда не стал бы так печься о Танху, как вы о своём воине, — ответил Огильд. — Скажу больше, я знаю, вы знатных кровей, не так ли?
— Ты, безусловно, прав, но я не хотел бы, чтобы ты это кому-то говорил, я вижу в твоих глазах негодование и презрение к таким, как я, но нам просто необходимо иметь у себя под боком слуг, — ответил Форас.
— Да, я ценю свободу и тех людей, которые готовы безукоризненно её подарить, среди знати таких нет, и никогда не будет! Нищий отдаст последний кусок несчастному, а богач пройдёт мимо, стараясь не поднимать своего напыщенного взора на бедолагу.
Фрост замолчал в растерянности.
— Но, а если ты из этой знати, я пожму тебе руку, потому что прийти в незнакомую землю, не боясь за свою голову, надо быть, либо смельчаком, либо самоуверенным безумцем. А что уж тут говорить про спасение слуги, здесь, однозначно, попахивает геройством, — усмехнулся Огильд.
— Я восхищён твоим рассуждением! — сказал Форас, — на самом деле, этот человек — мой придворный рыцарь, но он мне больше чем слуга. Так получилось, что однажды перед охотой он вбежал ко мне как безумный в покои и уверенно заявил, что против меня готовится заговор среди моих стражников. Я ему не поверил… мы жестоко поругались с ним, я поставил ультиматум, что, мол, лишу его всех рыцарских привилегий и посажу в клетку, как зверя, если он попытается меня преследовать. Но, оказалось, правда была на его стороне… меня хотел застрелить из лука капитан стражи. Человек, которому я искренне доверял. Он натянул тетиву и нацелил стрелу прямо мне в лицо. Я думал, что моя жизнь уже скоро будет обручена со смертью, как вдруг из кустов выскочил Эрабор и отрубил мерзавцу руку. Я отделался только лёгкой царапиной от стрелы, когда она пробила кожаный наплечник. С тех пор, этот поступок возвысил в моих глазах этого человека, и я поклялся перед богами отплатить ему тем же самым, если это будет в моих силах.
— Так значит вы правитель той самой земли, откуда прибыли?! — удивился Огильд, — как-то невдомек, получается, — слегка обескуражено произнёс молодой воитель.
