— Похоже, они решили заменить оркестр! — прокомментировал Эли, услышав какие-то нестройные звуки. — Что за вой? Если его услышат сиу, то наверняка решат, что мы вышли на тропу войны!
Даниель пожал плечами.
— Кажется, кто-то поет.
Эли фыркнул.
— Или кого-то мучают индейцы.
— Может быть, это волынка? — предположила Сара.
Странный звук на мгновение затих, а потом повторился снова, но на сей раз в сопровождении всего оркестра. Эли прислушался и покачал головой.
— Надо взглянуть, что там происходит.
Когда он исчез за соседним фургоном, Даниель поставил миску на землю.
— Давай потанцуем, — предложил он Саре.
— Я же тебе говорила, что они не хотят меня видеть, — тихо возразила она.
— Большая часть этих людей ничего о тебе не знает, — уговаривал ее Даниель. — Плюнь ты на эту старую грымзу Пруденс! Пусть злится, сколько хочет, нас это не волнует. Потанцуй со мной, Сара. Пожалуйста.
Но она упрямо покачала головой. Тогда Даниель встал и потянул ее за руку.
— Даниель, не надо.
Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.
— Ладно, если не хочешь идти туда, тогда потанцуй со мной прямо здесь. — Он отвел Сару подальше от костра и привлек к себе. Ее слабые попытки освободиться оказались тщетными, и его объятия от этого только стали крепче. — Тем более что подходить к этим музыкантам ближе опасно для жизни, — пошутил Даниель.
Сара засмеялась, подняла голову, посмотрела ему в лицо и тут же перевела взгляд на бахрому его куртки. Если она не будет держать себя в руках, этот танец может неизвестно чем кончиться.
— Помнишь, что ты мне обещала? — спросил он.
— Обещала?
— Два вечера назад.
Даниель говорил шепотом, низко склонив к ней голову, и волосы на ее виске зашевелились от его дыхания.
Это безумие! — твердила себе она. Мне нужно бежать, а не подчиняться Даниелю… Но он уже медленно кружил ее в такт музыке.
— Я не помню никаких обещаний, — пролепетала она.
— Именно этого я и боялся. — Он остановился, слегка отодвинул от себя Сару и заставил ее поднять лицо. — Я просил тебя не злиться, и ты обещала.
Она проглотила комок в горле, что-то смутно припоминая.
— Я и не злюсь на тебя.
Он нежно улыбнулся.
— А еще я просил, чтобы ты не злилась на себя.
Сара попыталась вырваться, но его руки были слишком сильными.
— Не убегай от меня, — попросил он. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто то, что случилось между нами, плохо.
— Конечно, ты так не думаешь, — ответила она, сердясь на коварство Даниеля и собственную податливость.
— Сара, — хрипло сказал он, — ты стала слишком суровой. Раньше ты была совсем другой…
— Не напоминай мне о прошлом! — уже не в силах сдерживать гнев, выкрикнула она. — Мое прошлое — это тюрьма, и ты первым сказал, что мне там и место!
Даниель по-прежнему крепко держал ее за плечи. Он смотрел в гневное лицо Сары, видел в нем боль и стыд и мечтал стереть их. Наконец он прошептал:
— Может быть, я ошибся.
Ошеломленная Сара захлопала ресницами. Спустя мгновение она прищурилась, и Даниель понял, что она ему не верит. Ему хотелось сказать ей еще многое, но он решил отложить этот разговор для более подходящей ситуации.
— Потанцуй со мной, Сара, — пробормотал он умоляюще, но Сара продолжала смотреть на него с подозрением. — Сегодня я не прошу у тебя больше ничего другого. — Он слегка потряс ее, словно заставляя стряхнуть оцепенение. — Просто хочу потанцевать, и все.
Голос Даниеля звучал завораживающе, и Сара твердила себе, что не должна его слушать. Но она действительно любила танцевать, а кроме того, несмотря ни на что, желала объятий этого мужчины. Он почувствовал, что решимость Сары поколебалась, и снова прижал ее к себе.
Тем временем музыканты заиграли медленную, грустную мелодию. Во всяком случае, так казалось влюбленным. Их тела покачивались в такт скорее пению сверчков и кваканью лягушек, чем звукам оркестра, уплывавшим куда-то вдаль.
А старик Эли наблюдал за ними, стоя в тени фургона, и радостно потирал руки.
Лица Сары нежно ласкал ночной ветерок. Не в силах уснуть, она сидела в задней части фургона, всматривалась в темноту и пыталась разобраться в своих чувствах к Даниелю. Танец в его объятиях выбил ее из колеи едва ли не сильнее, чем недавняя ночь любви.
Этот человек не заступился за тебя шесть лет назад, напомнила она себе, и после этого доверять ему могла бы только набитая дура! Когда караван доберется до места назначения, он снова бросит тебя. Он не строит в отношении тебя никаких серьезных планов…
Впрочем, как и я сама, ответила себе Сара. Я буду зарабатывать себе на жизнь шитьем, починкой одежды и стиркой. Можно будет поселиться на одном из рудников, где, как говорят, женщины неплохо зарабатывают, стирая золотоискателям одежду. Нужно будет только приспособиться к тамошним суровым условиям быта, и все. Так что Даниель мне не понадобится. Возобновить с ним отношения имело бы смысл, когда я уезжала из Олбани…
Однако сейчас ей было очень одиноко. В глубине души она понимала, что никогда не разлюбит Даниеля, и, хотя он сильно изменился, продолжала любить его и в образе Ривера.
