Она не ответила, но и не отвернулась, упрямо продолжая смотреть на него. Брэд заставил себя вспомнить, что привело его сюда. Убийца на свободе, и надо его остановить, а не копаться в собственном прошлом.
Он откашлялся.
— Вы можете выручить меня. Честно говоря, до последней минуты я и сам толком не понимал, зачем иду сюда. Мы исчерпали все версии. Если убийцу не удастся остановить, погибнут еще несколько женщин. Но теперь, после разговора с вами, у меня появилась надежда, что вы сможете помочь спасти им жизнь.
— Вы пытаетесь манипулировать мной. Но если вы так ставите вопрос, как я могу отказаться?
— Я не… «Манипулировать» — слишком сильное слово. А вы что бы сделали на моем месте? На кону жизнь девушек.
— Сомневаюсь, что могу быть чем-то полезна. Человек вы на вид умный — зачем я вам?
— Затем, что вы, быть может, умнее, чем думаете. Это и привело нас сюда. Я чувствую, что гоняюсь за призраком, а вы видите призраков.
— Ладно, — кивнула Птичка. — Итак, что я могу сделать?
— Элисон говорит, вы видите нечто связанное с мертвыми. А у нас труп на руках.
Тяжело дыша, она смотрела на свои руки.
— Бывает, люди здесь умирают, те, что постарше. И действительно пару раз я что-то видела. По-моему, то, что они видели перед самым концом.
Как ни дико, но Брэду пришел на память отчет о сходном психическом феномене — в нем говорилось о способности человека каким-то образом проникать в последние воспоминания, сосредоточенные в мозге покойника. Тогда он отмахнулся от этих бумаг как от чепухи.
— Призраки… — пробормотал Брэд.
— Но мне надо быть там же, где они. — Птичка задумчиво посмотрела на него. — В том же помещении. Мне надо притронуться к ним.
— Не сомневайтесь, — кивнул Брэд, — я буду вас сопровождать лично и…
Она встала, побледнев.
— Нет! Нет, я не могу уйти отсюда.
Он тоже инстинктивно вскочил на ноги и подошел поближе, протягивая ей руки. Но она метнулась влево и, словно испуганный кролик, поспешно обогнула стул.
— Можно опустить шторы. Вы даже не узнаете…
— Нет. Исключено. — Она посмотрела в окно. — Вы не понимаете, я не могу выходить за ворота.
Кровь отхлынула у нее от лица; теперь и впрямь перед Брэдом был призрак. Она рванулась к двери и с грохотом захлопнула ее за собой.
Брэд стряхнул с себя оцепенение, перешагнул через стул и распахнул дверь, успев заметить, как она стремительно поворачивает в коридор.
Элисон с улыбкой поднялась со стула.
«Она всегда улыбается», — отметил Брэд.
— Ну что, вроде все хорошо прошло? — то ли спросила, то ли констатировала она. — Может, девочка еще передумает?
— Вы так полагаете?
— Нет.
— Как ты могла сказать «нет», — возмущался Рауди, нарезая круги на лужайке. Он яростно дернул обеими руками свою козлиную бородку. — Это скандал, моя дорогая. Люди просят о помощи, а ты указываешь им на дверь?! — Он круто развернулся и вперился взглядом в Райскую Птичку. — Твои эгоизм и бесчувственность бьют по моей репутации!
«Шерлок, я отчетливо вижу тебя и твоих призраков, и это как раз они сейчас кричат на меня, так что лучше не обращать на них внимания. Эй вы, призраки, убирайтесь, иначе я сама прогоню вас силою слова, которой у меня больше, чем у вас. Он уселся тебе на плечо, похожий на бабочку, так что ты, Шерлок, держи ухо востро…»
Мысли складывались в слова, словно это был поток воды, протекающий через мозг. Топливо для души. Воображение — вот ее кровеносные сосуды. Уже давно она отказалась от безнадежных попыток стеснять свое воображение ради целенаправленного его использования.
«…потому что на самом деле эта бабочка — дракон!»
— Твоя репутация замыкается этими стенами, Рауди, — спокойно возразила Птичка. — Они хотят, чтобы я поехала с ними. — В горле у нее словно ком застрял. Она боялась разрыдаться. — А ведь ты знаешь: это невозможно.
Андреа густо побагровела.
— Вот именно, чурбан бесчувственный! Как ты смеешь уговаривать Птичку ехать с ними! — Лицо у нее болезненно перекосилось. — Это настоящий эгоизм. Все, о чем ты думаешь, собственная… — Она круто повернулась вправо и закричала, не обращаясь ни к кому: — Тихо, ты, тихо, тихо!
Райская Птичка не стала обращать внимание на воображаемый голос, преследующий Андреа. Скорее всего он нашептывает, какая она дура, — обычные слуховые галлюцинации. Ничего особенного.
«Не могу я, не могу, это убьет меня. За этими воротами я всего лишь грязь. Коровий навоз», — объясняла про себя Птичка.
Различие между галлюцинациями Андреа и призраками, которые «видела» Райская Птичка, заключалось в том, что в сознании Андреа не существовало границы между реальным и воображаемым. Птичка же отделяла одно от другого. В большинстве своем ее призраки представляли собой просто продукт слишком богатого воображения. Таков был, например, призрак, увиденный ею в конце беседы с агентом ФБР. А вот теперешние ее мысли вовсе не голоса, доносящиеся невесть откуда.
Но порой она действительно видела — не просто воображала, но видела — так называемых призраков. Это было шесть раз. Дважды — когда она прикасалась к трупам.
