«Меня пытаются убить, все пытаются убить меня.
Но если ты Бог, у тебя есть преимущество: всегда можно передумать. Зачем ты забрал мою невесту? Мой черед. Ты кого-то недавно убил? Змей выжидает в саду, выискивает новую невесту, чтобы привести к себе в шалаш. Два — ноль в мою пользу.
Потерянный рай. Разгадать не всякому дано. Разгадать безумца. Когда валет в колоде. Валет хочет, чтобы я его от тебя спрятал? Но нет, я не болен, я просто выше тебя.
Я солнечный свет, а ты Человек Дождя».
Брэд похолодел. Он впился глазами в записку, перечитал ее.
— Поток слов, но некоторый смысл угадывается, — неуверенно пробормотала Ники. — Как, интересно, он сумел оставить здесь эту бумаженцию? Ведь наверняка его многие увидели.
— Проверим все камеры слежения поблизости, но, уверен, ему удалось замести следы.
— А сюда никто не мог зайти?
— Нет.
— Одно ясно: он знает, где ты живешь. Получается, следил за нами ночью. А может, и сейчас следит!
Ники явно нервничала. Учитывая ситуацию, это неудивительно, хотя для нее и нехарактерно.
Брэд вгляделся в служебное помещение на противоположной стороне улицы. Темно, только в нескольких окнах горит свет. Многоэтажный гараж, расположенный через четыре дома справа, мог послужить удобным местом наблюдения для человека, вооруженного сильным биноклем. Впрочем, какое это имеет значение? В ночное время его окна снаружи будут, так или иначе, выглядеть темными. Он выхватил из кармана телефон, позвонил дежурному и попросил поскорее выслать группу дознавателей.
Подбоченившись, Ники расхаживала вдоль окна и перечитывала послание.
— Это начинает превращаться в безумие. Что скажешь?
Вообще-то смутить Брэда было нелегко, но в данном случае дело нешуточное. Брэд положил телефон на столик рядом с диваном, унял дрожь в руках и вновь всмотрелся в записку, пытаясь не обращать внимания на покалывание в шее.
«Потерянный рай». Коллекционер Невест обращается к ветхозаветной легенде о змее в саду. Грехопадение, потерянный рай. Но в перекличке между его риторикой и Райской Птичкой из ЦБР есть что-то устрашающее».
— Райская Птичка, — сказала Ники.
— Да. А кто такой «Валет»?
— Он что, знает, что ты встречался с ней?
— Не обязательно. Но ему известно, что мы перевозили тело.
— Давай исходить из того, что он имеет в виду Птичку. — Ники говорила отрывисто, напряженно. — Итак, в первом послании он намекает на твоих женщин. Возможно, имеет в виду меня. Затем ты отправляешься в ЦБР и доставляешь туда тело его жертвы, а он, в свою очередь, прилагает большие усилия к тому, чтобы оставить записку, содержащую на сей раз прямую угрозу. Получается, цель его теперь, навязчивая идея — ты. Верно? А также все женщины, с которыми тебя нечто связывает. Вообще-то для серийных убийц довольно характерно менять объект своей маниакальной страсти, видя в них тех, кого они считают противником. За свою погубленную жизнь и свое поведение психопат винит не себя, а постороннего, того, кто угрожает такому его поведению.
— Он знает, что я хочу остановить его. Видит во мне соперника, угрозу, и в его мире эта угроза связана с женщинами. — Брэд посмотрел на Ники. — Как тебе такая версия?
— Разве угадаешь, что происходит в сознании умалишенного… Лучше расскажи подробнее о Птичке.
— Что ты имеешь в виду?
— Как что? Ты ведь с ней встречался. Три раза, верно? И за ужином почти только о ней и говорил. Не знай я, кто это, приревновала бы.
«Что?» Разоблачение пришло внезапно, из ниоткуда.
— Она связана с нашим делом. А говорили мы о ней за ужином всего несколько минут.
— Да ладно, не заводись, это я к слову. К тому же у меня нет права на ревность. — Ники искусственно хохотнула. — Все, забыли. Она…
— Она — что? Чокнутая? Так?
— Опять завелся?
«Его манера. То он отмахивается от Птички, то из кожи вон лезет, защищая ее», — удивленно размышляла Ники.
Странно, но Брэд чувствовал, что должен защитить Птичку. Ведь она беззащитна. Брошена миром, доведшим ее до животного состояния.
— Ничего я не завелся, просто действительно сочувствую девушке. — Ну вот, слово сказано. — А кто бы не посочувствовал? Ведь она жертва демонов, таящихся внутри всех нас.
— Я тоже сочувствую, — кивнула Ники. — Но между состраданием и симпатией есть разница. Надеюсь, ты понимаешь.
— Вообще-то речь не идет о сострадании или симпатии. — Брэд еще раз вчитался в записку. — Тут скорее надо говорить об уважении.
— В каком смысле?
— Она видит то, чего я не вижу. И еще. Я никогда не встречал людей, которые схватывали бы все так же быстро, как она. Природный дар.
Ники отвела взгляд.
