Помолчав ещё несколько секунд, Белла издала короткий звук, напоминающий хмык, после чего, не смотря на меня, сделала шаг назад и подошла к двери, расположенной справа перед лестницей.
– А здесь… – она начала, но запнулась, однако что-то останавливало меня помогать ей с ответом. – Спальня, – наконец уверенно произнесла она, после чего ловким движением повела сломанную ручку.
Когда я это увидела, моё сердце ёкнуло. Сколько себя помню, ручка этой двери всегда была “с секретом”. Для того, чтобы пройти через принадлежавшую ей дверь, необходимо было сначала дёрнуть эту ручку вверх и лишь потом аккуратно нажать вниз. С этой дверью мучались все, даже я иногда, а мама, единственная, кто без заминки могла ею пользоваться, так и не смогла научить свою сестру справляться с этим “нюансом” с первого раза. Или я ошибалась?.. Неужели она научила?.. Но… Когда?.. Я ведь помню, как Белла злилась, когда в последний раз пребывая у нас в гостях так и не смогла открыть эту дверь. Но ведь сейчас она знала… Неужели вспомнила?.. Она начала вспоминать?.. – Здесь не спальня, – разочарованно произнесла она.
– Здесь была раньше… Спальня Амелии. С недавних пор эта комната отдана под ещё одну кладовую… – я неожиданно почувствовала, как у меня пересыхает в горле.
Когда Белла закрыла дверь, обернувшись, она не встретилась со мной взглядом. Она встретилась взглядом с кем-то из появившейся толпы за моей спиной, пока я сверлила взглядом дверную ручку, которую она, на сей раз, не смогла вставить на место с первого раза. Это важно.
Говард, Джек и Ева приехали спустя пять минут после нас с Изабеллой, пропустив интересное начало этого странного вечера.
Отец так неистово сверлил взглядом гостью, женщину, точь-в-точь скопировавшую внешность его жены, что от растерянности Белла не могла отвести от него своих глаз даже когда приветствовала Амелию, Пандору, Руперта, Пени, Рейчел, Барни и Жасмин – в общем, пожимая руки всех по-очереди, она не сводила глаз с отца, словно боялась проморгать нападение. Наконец, когда пришла очередь пожать руки и им, они сделали всего по одному шагу друг к другу и, не сказав ни единого слова, далеко вытянув перед собой руки, произвели длительное рукопожатие. Отец не представился, но, думаю, по его выражению лица было понятно, что он и есть та самая “любовь всей жизни её сестры”. Иначе его отупевший от напряжения взгляд никак нельзя было растолковать.
После приезда семьи Беллы обстановка в доме немного разрядилась. Хотя как можно называть семьёй тех, кого не помнишь, да и с Говардом она была разведена задолго до своей амнезии, а с Евой и вовсе познакомилась несколько дней назад, так что только Джек в списке её призрачной “семьи” и оставался.
Как только все разместились за столом, общая аура понемногу начала налаживаться. Все начали восхищаться невероятными запахами, исходящими от незамысловатых блюд – Амелия с Пандорой постарались на славу – и вскоре звук ударяющихся столовых приборов о фарфор и весёлые голоса всех и сразу начали имитировать пчелиный гул. Я же обратилась в одно большое ухо, стараясь расслышать хотя бы слово от отца, но он, хотя и прежде не отличался любовью к разговорам, был нем как никогда. Я даже вновь услышала, как общаются Пени с Рупертом, и сама старалась участвовать в общих разговорах “обо всём и ни о чём”, при этом активно поддерживая желание Беллы не оставаться “за бортом”, тем самым пытаясь проявить по отношению к ней своё дружелюбие, которым никогда не отличалась, однако отец всё так же молчал-молчал-молчал…
Ужин уже начинал подходить к завершению, а отец, то отрывая взгляд от середины стола, чтобы в очередной раз в упор посмотреть на сидящую перед ним Изабеллу, то вновь возвращая его к остаткам румянной индейки на его тарелки, так и не вытолкнул из себя ни единого слова. Даже вопрос Говарда о ходе его “скрипичного дела” он решил проигнорировать и, в итоге, все попросту перестали обращать на него внимание. Все, кроме меня и Изабеллы, постоянно стреляющей в его сторону своим отчего-то обеспокоенным взглядом. И пусть за столом царила максимально непринуждённо-раскрепощённая обстановка, королём которой был Джек, не перестающий говорить о своей грядущей свадьбе, на которую мы все, естественно, автоматически были приглашены (он буквально ликовал от того, что его мать “вернулась-нашлась” как раз накануне столь значимого для него торжества, а ведь он знал, что рано или поздно она найдётся, а она взяла и нашлась в “самый нужный” момент!), я не могла не замечать напряжения, которое, по мере завершения вечера, нарастало в пространстве между отцом и Беллой. Мне даже вдруг показалось, будто остатки индейки, лежащие на расписном подносе как раз между ними, начинали подгорать от создавшегося между этими двумя электродами напряжения.
Но если на “ситуацию” между отцом и Беллой обращала внимание только я, тогда никто не мог не заметить путанницы, которая этим вечером творилась в голове у главной героини этой встречи.
