Таша Палмер – молодая, уверенная в себе, "холодная" и красивая девушка, за внешним благополучием которой скрывается глубокая травма, срок годности которой – целое десятилетие. Многие знают о том, что произошло, но никто даже представить себе не может, через что ей пришлось пройти, чтобы выбороть право на жизнь. Когда на её пути появляется человек, начинающий уверенно открывать завесу её прошлого, она не осознаёт, насколько это серьёзно и как далеко может зайти. Пугающие тайны, цепочка роковых выборов и всепоглощающая страсть начинают скручиваться в один тугой клубок. Ни он, ни она ещё не подозревают, с чем связались, когда выбрали друг друга. Содержит нецензурную брань.
Дождь начинал аккуратно накрапывать, уверенно врезаясь прозрачными каплями в лобовое стекло моей Skoda Fabia II. Заметив первую каплю, я машинально перегнулась через руль и попыталась отскрести её от стекла указательным пальцем, после чего поняла, что проблема находится снаружи. Вздернув голову, я бросила взгляд на тучи, напоминающие посеревший от старости хлопок, и боковым зрением заметила переменившийся цвет светофора. Уверенно положив руку на рычаг, я надавила на педаль газа и не спеша двинулась вперед.
…Успев зайти в душное кафе прежде, чем дождь вступил в свою силу, я по одному лишь затылку узнала человека, ради которого потратила уже десять минут своего обеденного времени, вместо того, чтобы пообедать через дорогу от офиса, в котором я зависала последние два года своей бурной жизни.
Уверенно прошагав к дальнему столику неплохой, по Лондонским меркам, забегаловки, я поздоровалась с Кристофером прежде, чем успела устроиться на стуле напротив него.
– Привет, – радушно заулыбался на моё приветствие парень, и я вдруг заметила, как сильно он изменился. Кристофер был голубоглазым блондином, ростом около метра восьмидесяти, может немного меньше, с почти идеальной улыбкой, зачастую отчего-то кажущейся немного грустной. Сколько мы не виделись? Восемь или даже десять лет? До сих пор не могу вспомнить нашу последнюю встречу – события последнего десятилетия для меня зачастую окутаны плотным туманом. – Как твои дела? – то ли из общепринятой вежливости, то ли из искреннего любопытства поинтересовался он.
– В норме, – улыбнувшись, поджала губы я. Чего врать? Я, мои дела, успехи и неудачи всегда были в норме – ни больше ни меньше. “В норме” – это вроде как мой личный предел. Ни хорошо, ни плохо. Ни хорошо…
– Что ты там мне принес? – посмотрев на темно-синюю папку-планшет, покоящуюся перед Кристофером под его красивыми руками, поинтересовалась я. Если честно, я мало надеялась на то, что меня действительно сможет заинтересовать это загадочное “нечто”, но ставки были слишком высоки, чтобы отмахиваться от, возможно, недооцененных мной предложений.
– Уверен, что тебя заинтересует, – подняв папку со стола и протянув её мне в руки, едва заметно улыбнулся парень, явно убежденный в том, что я не пройду мимо.
Не успела я взять в руки папку, как у нашего столика возник официант с двумя порциями шепердс-пай* и двумя апельсиновыми фрешами (* “Пастушья” запеканка из картофеля и баранины). Кристофер заранее узнал у меня, чем бы я хотела отобедать и, по-видимому, дублировал мой заказ и на себя тоже.
После того, как с обедом было покончено, я сняла пиджак своего черного брючного костюма и осталась в белой рубашке с голубым отливом, от духоты закатав рукава до локтей. Кристофер внимательно наблюдал за тем, как я во второй раз изучаю всего одну-единственную бумажку.
– Что скажешь? – напряженно поинтересовался парень, ненавязчиво желая выдавить из меня ответ.
– Я скажу, что это риск.
– По истечению первого месяца возможно продление контракта.
– А возможно и нет, – захлопнув папку, сдвинула брови я, в очередной раз подумав о том, что речь идёт о больших деньгах, а большие деньги – это всегда определённый риск.
…Мне предлагали контракт, подписав который моя текущая заработная плата умножалась вдвое. Двойная зарплата за один месяц – это больше, чем просто здорово. Больше, чем то, на что я могла рассчитывать. Однако работник требовался временный, контракт заключался всего на один месяц. Никто не мог гарантировать мне того, что по истечению грядущих тридцати дней мне, отказавшейся от текущей стабильной работы, не придется искать новое место, и оно не станет менее оплачиваемым, чем нынешнее.
Большой риск. Очень большой риск. Мне нужно было подумать.
Примерно именно это я и сказала Кристоферу, прежде чем, сняв свой идеально выглаженный пиджак с соседнего стула, попрощалась с ним и ретировалась за стеклянной дверью кафетерия, смешавшись с Лондонской толпой, сжимающейся от промозглого ветра.
Уже подъезжая к дому я отметила, что дождь прекратил накрапывать, и отключила поставленные на автомат дворники, которые сначала отказывались включаться с первого раза, а теперь запротестовали моим попыткам их остановить. Едва ли с продажи этой старой клячи можно было выручить много денег, и я скептически относилась к тому, что её вообще согласятся купить хотя бы на детали, так что даже не развивала данную идею. И всё же, не смотря на старость этой развалюхи, стоит признать, что я её любила. Можно даже сказать, что она была достойна моей любви – слишком вымученная, слишком желанная и слишком часто выручающая. Куда я без нее?.. Ни-ку-да…
Припарковавшись в миниатюрном гараже, в котором помимо моей компактной развалюхи помещался еще и новенький мотоцикл Нат, я достала с заднего сиденья бумажный пакет с продуктами, из которого соблазнительно торчал свежий, еще не до конца остывший, ароматный багет.
