Обреченные обжечься полностью

Воспользовавшись появившимся между нами сантиметром, я проскользнула в него и, резко захлопнув за своей спиной дверь спальни, начала кричать через неё. – Проваливай отсюда!.. Проваливай-проваливай-проваливай!..

Кажется, у меня случилась истерика. Неожиданно я поняла, что, прислонившись спиной к двери, постепенно сползаю вниз, и слышу собственные громкие всхлипы. До такого состояния меня не доводило ещё ничто. Никто.

Я уже хотел выбить дверь её спальни к хренам, когда услышал, как входная дверь распахнулась. В гостиную вошла рыжеволосая девушка, имя которой я вспоминал ещё несколько секунд, прежде чем наброситься на неё, после чего меня вдруг озарило информацией о том, что её зовут мужским именем – Натаниэль.

– Ты!.. – быстрым шагом приближался к рыжеволосой я, всё ещё слыша душераздирающие всхлипы за треклятой запертой дверью Её спальни. – Все эти дни ты знала, что она беременна, видела, в каком она состоянии, и не сказала мне! – я уже замахнулся, чтобы схватить её за шею, но она, не отпуская дверной ручки, прогнулась назад, и я остановил свою занесённую руку в паре сантиметров от её сонной артерии. – Она ведь могла избавиться от ребёнка… – сквозь зубы выдавил я.

– Она должна была сделать это сегодня утром. Процедура аборта была назначена на девять утра. Разве не сделала?

От услышанного во мне закипела кровь. Я разговаривал с Ташей только что и был уверен в том, что мой ребёнок всё ещё в ней, но одна только мысль о том, что ребёнка на полном серьёзе могло не стать уже сегодня, заставляла меня плеваться ядом.

На сей раз я схватил собеседницу за шею.

– Спокойней, мучачо, – рыжая нагло смотрела мне прямо в глаза. – Если тебе и есть на кого злиться, так только на себя. Хочешь Ташу? Держи, – она неожиданно протянула к моему лицу флешку.

Выпустив её шею, я машинально потянулся за флешкой, но она нагло спрятала её в своём рукаве.

– Это аллегория, – напряжённо произнесла она, видя, что я не шучу. – Конкретно на этой флешке ничего нет. Но есть на другой. Выйдем, поговорим, – она взмахнула головой, приглашая меня выйти из дома.

Таша всё ещё достаточно громко плакала, что сейчас буквально заставляло меня страдать от безысходности, поэтому я с готовностью покинул дом. С такой же готовностью, с которой хотел выбить треклятую дверь, за которой сейчас Она от меня пряталась.

– Что с пластырем и противозачаточными? – идя в сторону машины, едва ли не рычал я.

– Первое не на том месте наклеили, второе оказалось просроченным. А что с презервативами?

Я не пытался себя обманывать – я был доволен произошедшим. Оставалось только обстругать и обработать свою поделку, чтобы в этой ручной работе не осталось ни единой шероховатости. Теперь Таша моя. И ревёт она сейчас только от того, что проводит своё последнее сражение с осознанием данного факта.

В голове пронеслись совсем недавно сказанные Ташей слова: “Я не собираюсь беременеть от тебя. Я не настолько глупа, чтобы заковывать себя в подобные кандалы”. Нет, дело было не в глупости. Дело было в случае. И этот случай вновь был на моей, а не на её стороне.

Мы с рыжеволосой заняли передние сиденья в моей машине. Она заговорила прежде, чем я начал ломать дрова.

– Сначала я боялась тебе говорить, – прищурилась она и немного помолчала, по-видимому чтобы я осознал значение слова “боязнь”. – Я не знала, как далеко ты можешь зайти конкретно в этом деле, с учётом того, как далеко ты заходишь в других своих делах. Я не одобряла решение Таши избавиться от ребёнка, но я поддерживала и всегда буду поддерживать её во всех её решениях. Даже если речь идёт об аборте. Я всегда буду на её стороне, а не на твоей… – она глубоко вздохнула, я не стал сбивать её с мыслей. – Поэтому я сейчас и дам тебе услышать то, что для твоих ушей не предназначалось. Но только один раз. Думаю, для тебя одного раза будет достаточно, чтобы понять, что происходит.

– Что происходит где? – напряжённо выдавил я.

– В её голове, – внимательно посмотрела на меня огневолосая своими огромными, пронзительными глазами. В ответ я едва уловимо кивнул, дав понять, что готов слушать.

Это была запись разговора. Короткого, но достаточно пылкого и содержательного, чтобы я мог с первого раза понять всё, что мне необходимо было понять.

Перед тем, как включить запись, Нат предупредила, что этот разговор состоялся между ней и Ташей накануне ночью. За несколько часов до аборта, который не состоялся, но вероятность которого – у меня сводило зубы от резких слов Натаниэль! – всё ещё была слишком велика, чтобы его можно было исключать.

“– Но разве ты совсем не хочешь родить этого ребёнка?

– Я не собираюсь становиться матерью-одиночкой.

– Но ведь у твоего ребёнка есть отец! И какой отец!..