Если бы я только знала, что однажды наступит день, который одним махом отнимет у меня сразу двух моих девочек, я бы не задумываясь родила от Роберта ещё как минимум пятерых детей. От этого непревзойдённого мужчины я могла родить много замечательных детей, но я сглупила и ограничилась двумя. А двух оказалось слишком мало…
После потери Роберта его отец, добродушный человек, сильно сдал в здоровье и вскоре отправился вслед за сыном. Сразу после этой трагедии мать Роба перебралась жить к своему младшему сыну, у которого к тому времени уже было два мальчика семи и пяти лет. Из-за этого переезда мы стали фактическими соседями, что заметно осложнило мне жизнь: к старости характер моей свекрови заметно испортился и она начала открыто пилить мне шею, однако ради памяти о Роберте я искренне старалась терпеть досаждения с её стороны. Я терпела два года, пока наконец не устала настолько, что поняла, что в США меня больше ничто не держит. Как раз в момент, когда я осознала свою свободу, мне позвонила мама, страдающая сезонной мигренью. Вот где я действительно была нужна – в Британии. Продав жилплощадь и распродав всё, от чего только можно было избавиться, я собрала чемоданы, взяла девочек и во второй раз за свою жизнь пересекла океан. Я вернулась на родину. Так моя мать в третий раз в жизни встретилась со своими внучками, жаль только, что им предстояло провести вместе всего лишь полтора года, после чего мы потеряли и её, а ещё через полгода, далеко за океаном, не стало и матери Роба. Мы вновь остались одни, но мы были на родине, дома, и у нас всё ещё были деньги.
Последние десять лет мы с Робертом жили как среднестатистическая американская семья, пару раз были даже времена, когда нам приходилось завязывать ремни потуже, но перед своим уходом Роб рискнул и сделал очень выгодный финансовый вклад, по-дешевке купив акции дома мод, который вскоре стал лидером в Северной Америке. В итоге именно эти акции обеспечили меня с девочками деньгами. Благодаря этим деньгам я без проблем смогла позволить нашим дочерям получить одно из лучших образований в стране. У нас была квартира рядом с центром города, купленная за деньги, вырученные за продажу недвижимости в Сиэтле, был собственный автомобиль и раз в квартал я получала проценты по своим акциям. Благодаря Роберту в те времена мы с девочками порой могли себе позволить больше, чем среднестатистическая британская семья. А когда девочки окончили учёбу и проценты с акций стали приносить ещё бóльшие деньги, я по-настоящему разбогатела и откровенно начала жить на широкую ногу. С такими деньгами предо мной предстали совершенно новые возможности. Я стала путешествовать, отдыхать на дорогих курортах, покупать только брендовую одежду, пить самое дорогое шампанское… Не считая лет, проведённых в браке с Робертом, это были лучшие годы в моей жизни. Девочки разлетелись от меня в разные стороны, так что я стала свободна, словно перелётная птица.
Изабелла решила реализовать себя как художника, и я поддерживала её, как только могла поддерживать мать, дочь которой отказывалась принимать от неё деньги. Не смотря на то, что я осознавала насколько малы шансы художника разбогатеть, я гордилась целеустремленностью Изабеллы и никогда её не подавляла. Я была уверена в том, что могу позволить своим дочерям такую роскошь, как право выбора. И всё же в своё время я не поняла желания своей младшей дочери, Стеллы, нарожать кучу детей и превратить себя в домохозяйку. Я очень долго противилась её желанию так рано становиться женой и матерью, и даже после рождения Пени отговаривала её заводить больше двух детей. И тем не менее, уже имея Энтони и Пени, она вскоре родила Джереми, а затем ещё и Хьюи, Мишу, Ташу.
Я тогда так до конца её и не поняла. Не понимала вплоть до тех пор, пока её не стало. Сейчас же, имея столько внуков и даже правнуков, оставленных мне бесценным даром именно от Стеллы, я даже мысленно не могу подобрать нужных слов, когда прихожу на могилу своей младшей дочери с желанием поблагодарить её за то, что она не позволила мне отговорить её от её пламенного желания создать большую семью. Благодаря ей я не осталась одинокой, никому не нужной старухой, деньги которой к концу её жизни иссякли, словно просочившийся сквозь пальцы песок. И хотя я прежде посещала своих внуков один-два раза в год, сейчас, задержавшись в гостях у Пени, я осознаю, что пройдёт ещё совсем немного времени, и я уже не смогу обойтись без их помощи. Благодаря Стелле однажды я не попаду в престарелый дом, а ведь я даже не успела поблагодарить её за подаренную ею мне счастливую старость.
И хотя теперь я острее осознаю, что такое одиночество, я никогда не считала себя одинокой. После смерти Роберта у меня долгое время не было мужчины. Я бы не посмела “завести” себе другого мужчину на земле своего мужа, отчасти поэтому я и вернулась обратно в Британию.
