— Значит, продавать меня не собираешься, — предположила Анна.
Леха ухмыльнулся:
— Могу не успеть. Поехали отсюда.
Он уселся за руль, Анна забралась на пассажирское сиденье. Автомобиль выкатился из укрытия.
Взгляд Анны скользил по руинам городских зданий. Если к постоянному смраду, скапливавшемуся тяжестью в груди, она уже начала привыкать, то мрачный пейзаж все так же навевал уныние и тоску. Неужели всю оставшуюся жизнь придется провести среди гор разлагающихся отходов, разрушенных зданий, под закопченным небом, с постоянным чувством голода, опасаясь смерти от ножа грабителя или какой-нибудь инфекции, без всякой надежды на лучшее? Есть ли хоть где-нибудь уголок, где можно жить по-другому?
Анна повернулась к Лехе и спросила:
— Весь мир такой?
— Скорее всего, — отозвался тот. — По крайней мере, ничего другого я не видел.
— Ты искал? — снова спросила Анна.
Леха кивнул:
— Искал. Потом бросил это дело. Искать неизвестно чего можно до самой смерти, но так и не найти. Приходится приспосабливаться к тому, что есть.
Анна вновь перевела взгляд в окно. Некоторое время они ехали молча, затем Леха произнес:
— Я знаю, о чем ты думаешь.
— Вот как? — Анна снова повернулась к спутнику. — И о чем же?
— Ты не можешь поверить, что везде все выглядит вот так. Ты еще не утратила надежду. Не буду тебя разубеждать. Может быть, и есть хоть где-нибудь другая жизнь. У меня надежд не осталось.
Анна пристально вгляделась в лицо спутника. Вчера, отдаваясь охватившему обоих безумию страсти, она заметила что-то знакомое в глазах Лехи. Что-то такое, что уже видела раньше, или желала увидеть. Не зря при взгляде на Леху вспоминается парень с перрона. Все-таки, есть что-то общее во взглядах того и другого, когда оба смотрели на нее. Или Анна опять сама себе придумывает то, чего ей так хотелось бы? Вспомнились и те фантазии — если бы пришлось связать жизнь не с Михаилом по разрешению руководства корпорации, а совсем с другим человеком. И вот рядом сидит другой человек. Абсолютно другой. Грубый, лживый, подлый, но при этом внушающий надежность и, вроде бы, уже не совсем чужой.
— То, что было у нас с тобой там… — Анна кивком указала назад. — Ну, ты понимаешь…
— Ты про секс? — уточнил Леха.
— Ну да.
Все произошедшее на стоянке не вызывало у Анны смущения, но почему-то такое четкое и конкретное определение не давалось так легко, как Лехе.
— Это что-то значит для тебя? — спросила она.
— Ничего, — спокойно ответил Леха. — Мы просто потрахались. Я этого хотел, ты этого хотела. Если будут возможность и желание, можем еще перепихнуться, но это все равно не будет ничего означать.
Он повернул голову, посмотрел Анне в глаза и добавил:
— Здесь нет будущего, поэтому нет планов. Любой из нас может подохнуть в любой момент. Живи только сегодняшним днем, одним моментом, будет меньше поводов для разочарований, когда придет время помирать.
Анна отвернулась к окну. Как можно оставаться такой наивной мечтательницей после всего, что пришлось пережить за столь короткий срок? Совсем недавно в душе была черная пустота, и вот она снова пытается заполнить это пространство чем-то придуманным, нереальным. Своими надеждами. Но так не хочется верить, что это и есть предел всего, что дальше уже ничего быть не может. Ведь вот, небо затянуто сплошной чернотой, состоящей из удушающих выбросов роботизированных перерабатывающих заводов, но там, у самого горизонта, светлеет кромка. В этой узкой полоске два раза в сутки показывается солнце. Кто знает, может быть там, где-то очень далеко, небо светлое, воздух чистый, земля не отравлена и люди не убивают друг друга за жалкие крохи в попытках продлить собственное существование. Может быть, там возможна совсем иная жизнь. Сложно в такое поверить, когда взгляд то и дело упирается в нагромождения мусора, бетонные скелеты зданий и закопченные стены развалин, насквозь просвечивающих оконными проемами. Но и расстаться с надеждой Анна пока не готова.
Окажись Анна одна, она наверняка заблудилась бы среди похожих друг на друга мусорных холмов и руин, настолько все казалось однообразным. Леха же, похоже, прекрасно ориентировался на местности, автомобиль он вел уверенно. Так же уверенно он отыскал среди развалин и то разрушенное здание, где оборудовал свой бункер.
Как только автомобиль оказался на стоянке внутри здания, Леха принялся выгружать багаж. Выйдя из салона, Анна бросила взгляд в темную глубину помещения и спросила:
— У тебя бывает чувство опасности?
— Постоянно, — ответил Леха, вытаскивая ящик с патронами. — Но и к нему привыкаешь, как к страху или голоду, в конце концов все это перестает беспокоить. Это, конечно, рискованно, но что есть, то есть.
Анна снова посмотрела в темноту. К страху у нее уже выработалось точно такое ощущение, как и говорил Леха, но вот чувство опасности, настороженности… Обосновано оно или нет, но именно сейчас темнота вызывала тревогу. Может, ей снова кажется то, чего совсем нет? Вон, Леху, кажется, и в самом деле совершенно ничего не беспокоит, беспечен, как всегда.
