– Можете заходить, – гостеприимно махнул рукой помощник, не догадываясь, какая безмолвная трагедия разворачивалась у него под носом.
– Спасибо, мы уже все услышали, – проскрипела я и сама первая покинула приемную, чтобы не устроить магическую драку прямо под носом Армаса. Внутри дрожало от негодования. Было обидно и за себя и за ребят. Странное чувство – никогда не пеклась о других. Но если остальные пошли зубрить старомагический язык и лишь мысленно посылали в сторону Форстада ругательства, то мне предстояло полтора часа лицезреть его физиономию на занятии по флоре и фауне Рейнсвера.
В Дартмурте и его окрестностях буйным цветом полыхал сезон листопадов. Деревья пылали разноцветными факелами, ухоженные силами адептов газоны превратились в желтый ковер, кое-где запятнанный зелеными островками. Воздух был прохладным, ветер приносил из-за замковой стены запах костров и сухих опавших листьев.
Осень всегда вызывала глубоко внутри странную острую меланхолию, гасившую остальные эмоции, но главный источник ярости дышал мне в затылок.
– Эден, постой! – позвал меня Илай, когда мы друг за другом шагали по тропинке к длинному стеклянному строению с высокой остроугольной крышей. Я притворилась глухой и показательно хлопнула дверью оранжереи прямо у него перед носом.
Воздух в оранжерее был насыщен сочными цветочными ароматами и зелени. Кусты и растения реагировали на движение: выставляли листья, словно просили о ласке, зазеваешься – цеплялись за ноги длинными гибкими лозами или пугливо прятали яркие цветы, резко закрывая бутоны. Дребезжащий голос магистра Ранора, преподавателя по флоре и фауне параллельного мира, доносился из-за огромного куста, со стороны похожего на облепиху с тонкими ветками, густо облепленного оранжевыми ягодами.
– Ягоды растения шаи ядовиты, а шипы оставляют незаживающие царапины… – вещал он.
– Эй, Эден! – злой, как рейнсверский игуанодон, Форстад схватил меня за руку и заставил развернуться. – Ты чего как с цепи сорвалась?
– То есть клоунов в цирке тоже сажают на цепь? – огрызнулась я в ответ. – Или в труппе я ручная мартышка?
На секунду Илай опешил, но быстро справился с эмоциями, и уголок его рта дернулся в знакомой и неприятной улыбке.
– Задело за живое?
– Нет, просто стало любопытно, кто ты в нашем цирке? На дрессировщика не тянешь. Значит, уродливый клоун?
Он скрипнул зубами и очень буднично попытался затащить меня под соседний куст, который не был «шаи», не оставлял колючками незаживающие царапины и напоминал густую сирень.
– Ты что творишь, убогий?!
– Очень хочу поговорить, – процедил Илай, как-то легко подавив сопротивление.
– Я что-то не настроена на воркование в кустах.
– Повезло, потому что я тоже!
Ветви сомкнулись за спиной парня, образовав уединенный альков.
– Я урод? – очень тихо, но с угрозой проговорил Илай.
– Заметь, это не я сказала!
– Другими словами, – пропустил он шпильку мимо ушей, – это я в лабиринте жался по стенам, бил наблюдателя, создавал видимость бурной деятельности, притворялся предметом интерьера и тупил?
– Говоря тупил, ты намекаешь на меня, верно? – сквозь зубы уточнила я.
Он пожал плечами, мол, если понимаешь, зачем переспрашиваешь.
– Божечки, и как сына главы магического совета угораздило влипнуть в команду неудачников. Папины связи подкачали?
– Папины связи? – Улыбка Илая показалась на редкость неприятной, видимо, упоминание об отце его задело. – Забери слова назад, Ведьма!
– Правда глаза колет?
– Хочешь правду? Я белое – вы черное, я позитив, вы – негатив, я мажор, вы – минор, но несовместимы мы по другой причине. В отличие от вас, я никогда в жизни не был неудачником!
– У меня есть новость, мажор. Прошу, не расстраивайся, когда услышишь. В таверну к моей тетке может завернуть только последний победитель по жизни!
Мы стояли нос к носу, вернее, мой нос почты утыкался в кадык Форстада, и приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть в злые светлые глаза. Я поднялась на цыпочки, стараясь сравнять рост, и веточка вытащила из прически большой «петух».
– Что, хочешь меня ударить? Может, запустить пульсаром?
– Ты сейчас, что ли, на цыпочки встала? – супротив подначкам Илай неожиданно вернул спокойствие, в глазах засветилось веселье. Дескать, Ведьма, ты страсть какая милая дурочка.
– Завидуешь, что умею?
Неожиданно кто-то потрогал мою лодыжку. По инерции я пнула чужую нахальную клешню, а потом уже додумалась посмотреть вниз. К туфлям стремительно подползали живые зеленые ветки, похожие на щупальца.
– Какого…
Секундой позже нас с Илаем крепко-накрепко связало по поясу и притиснуло друг к другу. Пискнуть не успела – хотя разве что пискнуть – ноги оказались примотаны, руки сцеплены. Куст нас спеленал с ловкостью прирожденного разбойника и превратил в зеленый стручок!
