Кильон не знал, что думать. Пока он жил на Клинке, собственного мнения о тектомантах у него просто-напросто не было, – какая разница, существуют они или нет? Для него тектоманты были кем-то на грани мифа и реальности: одни считали их суеверием, другие – диковиной, страшной, редкой и непонятной. Поразмыслив, Кильон решил бы, что верит в них, хотя веру эту сильно ослабляли серьезные сомнения в их силе и возможностях. Неразумно считать тектомантов сказкой, выдуманной, чтобы пугать детей и суеверных: не позволяет огромное количество сведений. Впрочем, в тех сведениях их способности многократно преувеличены, безбожно раздутые перепуганными свидетелями и возбужденными рассказчиками с чужих слов. Встречи с тектомантом Кильон не ждал. Вера в существование тектомантов и в их способности не отменяла их экзотичной редкости. По слухам, они рождались у обычных матерей, не отмеченных звездой с точками. Отдельные болезни проявляются, когда физиологически несовместимых людей угораздит встретиться и стать родителями, то есть причинный фактор скрыт в отце и матери; так и тектоманты, предположительно, рождаются благодаря генетическим особенностям, у предыдущих поколений не проявлявшихся. Однако тектомантия не болезнь. Тектоманты долго не живут, но отнюдь не из-за систематических проблем со здоровьем. Дело в обреченности на безвременную гибель. Тектомантов истребляют, зачастую сжигают на кострах и забрасывают камнями. Иными словами, их считают ведьмами.
И вот сейчас Кильон смотрел на одну из них.
– Ты в это веришь? – спросил он Мероку.
– Не важно, верю я или нет, Мясник. Важно, верят ли черепа и безмозглые инбриды, которые здесь живут. А у них сомнений нет. Эта женщина – ходячая дурная примета. Таких запирают в клетки и поджигают. Вот почему ее не выпустили. До смерти испугались последствий.
Молодая женщина медленно повернулась к ним лицом. Поистине королевской осанкой она ниспровергала все предположения Кильона. Казалось, развернулась модель на подиуме, продефилировав в потрясающе дорогом наряде от кутюр. Худющая, в лохмотьях, он была заперта в клетке, но ее сила ощущалась даже из-за прутьев.
– Но мы не боимся смерти, – проговорил Кильон, заметив, что с тех пор, как они пришли, огонь приблизился. – Мы можем их выпустить. Кто-то же должен.
– Или мы можем пойти дальше, потому что это не наше дело.
– По-моему, теперь это часть нашего дела.
– Вроде черепа, который едва руку тебе не откусил.
– Это другое. Тогда я ошибался, а сейчас прав.
Молодая женщина молча буравила их взглядом. Возможно, она не умела говорить, хотя Кильон чувствовал, что она за ними наблюдает, прислушивается к разговору, ничуть не сомневаясь в том, что случится дальше. Она заговорит, когда сочтет нужным, или ни слова не проронит.
– Послушай, Мясник, вокруг тектомантов полно суеверного дерьма. И моря они руками раздвигают, и по воде ходят, и немощных лечат. Но если хоть десятая часть дерьма – правда, плевать на такое нельзя.
– Значит, суеверное дерьмо все, за исключением правды?
– Не издевайся, Мясник. Я перевидала достаточно странного дерьма и в курсе, во что верить, во что нет, – выбирать не приходится. – Мерока остановилась и посмотрела направо.
Из-за пелены дыма выбрался человек и заковылял меж горящими повозками, вытянув руки перед собой. Череп! Он брел без шлема и ствола. На лице зияли пустые окровавленные глазницы – глаза ему выкололи. Из носа текли сопли, изо рта – слюни. Мерока прицелилась и выстрелила из митральезы, оторвав черепу правую голень.
– Может, они способны сдвигать зоны, а может, и нет, – проговорила она, когда череп рухнул на землю. – По-моему, важны не способности тектомантов, а то, что им приписывают люди. Из-за дурной репутации тектоманты – магнит для неприятностей, которых нам лучше избегать. И все это, не считая их истинных способностей.
Мерока навела было митральезу на нечто, померещившееся ей в дымной завесе, вгляделась в неведомого призрака и снова прицелилась в клетку.
– По тектомантам я не специалист, – начал Кильон, перекрикивая стоны и завывания упавшего черепа, – только ведь клетка их силе не помеха.
– К чему это ты?
– Да к тому, что на свободе эта женщина не более опасна, чем в клетке. К тому, что нельзя изменять своим убеждениям. Нельзя бросать женщину с ребенком среди пожара, в котором они погибнут.
– Есть как минимум два других варианта. Вот первый. – Мерока подняла митральезу. – А второй наверняка найдется у тебя в сумке, если хорошенько поискать.
– Хочешь убить их?
– Да я им этим только одолжение сделаю.
Кильон не глядя сунул докторскую сумку Мероке. Сумка упала на землю.
– Я выпускаю их. Если ты против, застрели меня, и делу конец.
– Очень соблазнительно. – Мерока зло прищурилась, словно у нее руки чесались расстрелять Кильона. – Чем же ты намерен открыть клетку? Ногтями? Сарказмом?
Кильон выбрал удобное место и влез на повозку, стараясь держаться подальше от горящего конца. В огонь он не попал, но обжег ладони обшивкой. Металлические прутья клетки стремительно нагревались.
